| Источник: кРАмола

Фестский диск, письменность острова Пасхи ронго-ронго, Критские иероглифические печати, таинственные «золотые скрижали» патера Креспи — об этом и многом другом рассказывает Валерий Алексеевич Чудинов. Интересная лекция, прошедшая в Петербурге 4 декабря 2015 года, которую мы ещё не публиковали. Исправляемся 🙂


Комментарии: 228 комментариев

  • В последнее время появилось много сообщений о находках различных письменных источников с использованием русской письменности. Где только русские слова и буквы не находят. Нужно заметить, что русская азбука была создана двумя монахами Кириллом и Мефодием относительно недавно на основе греческой грамматики. Разница получилась не очень большая. В процессе эволюции некоторые буковки менялись. Кроме того, в письменности многих народов используются похожие буквы на русские. Возьмите латиницу. А письменность наших далёких предков была совершенно другой. Она не сохранилась. Кому то она мешала и её уничтожали всеми силами и способами.
    Для информации знаменитый фестский диск не имеет на поверхности письменности. Это обычный орнамент, нанесённый на архитектур-ный элемент-диск не имеющий смысла и тем более не относящийся к неизвестному языку.

    • Альберт, извините что я не опубликовал Ваши статьи, я оставил их немного на потом, чтобы они повисели некоторое время на верхних позициях. Потому что я выложу ещё немного материалов, а потом несколько дней или даже пару недель буду заниматься другими сайтами, а Ваши статьи пока будут висеть.

  • Я всем, кто хотел какого-то ясного
    понимания, тем мы говорим: . «Вникайте глубже в Мировую . историю!» Это наш ответ. . Рюрик.
    Вся История залита
    кровью, от начала до конца.
    Рюрик.

    Царь и Правитель Македонии, Около 825 года.
    русский ЦАРЬ РЮРИК.

    В начале девятого столетия у нас на всех земли уже не хватало, и частые столкновения с кровопролитием из-за земли и воды, вынуждали меня организовать поход на север от Македонии. Я слышал, что там живут славяне независимые от Греции и большие территории ни кем не управляемые, были предметом раздора местных племён, и я решил отправиться туда с войском и завоевать эти земли.

  • Было набрано около тысячи воинов и в начале лета мы отправились в поход. Против нас выступали некоторые племена, но они были плохо вооружены и успех в битвах сопутствовал нам. Я не хотел лишнего кровопролития и избегал больших жертв, приказывая к побеждённым быть милостивыми. Нам это удавалось и часто на нашу сторону переходили встреченные племена, только за месяц войско увеличилось в два раза, и тогда я приказал македонцам управлять чужими людьми и не трогать их.

  • Мы шли дальше и встретили русских, они не знали строя, кидались в битву очень смело и я приказывал их беречь, они были неплохие воины. Некоторые из них очень хорошо бились, и я вынужден был сажать людей на коней, чтобы одолеть их. Сражения с русскими племенами были упорными и мы тогда все умирали с любовью к Родине. Македонцы бились с ними очень долго, но победили и я приказал их больше не убивать, жалеть, они были хорошие бойцы.

  • Отряды их большими группами часто переходили на нашу сторону, мы их щадили, никто не был убит. Пройдя очень большое расстояние, мы смогли сохранить воинов, только теперь надо было быть осторожными, против нас всеми силами вышли все племена. Их было около десяти тысяч человек, нас в два раза меньше, столкновения шли по всей нашей линии, и противник сумел нас обойти с тыла. Он перевел конницу с одного фланга на другой, чем доставил нам неприятные моменты. Мы сумели отбить атаку и всеми силами перешли в наступление, опрокинули и преследовали противника.

  • Я с конницей успел обойти противника с фланга и нанести удар в большую часть отступающих, теперь надо было торопиться, так как противник мог придти в себя. Усилив македонскую конницу, я сумел зажать большую часть врагов в непроходимую чащобу и они сдались, но то была только небольшая группа противника. Основные силы его обошли нашу фалангу и опрокинули часть рядов, надо было часть воинов перебросить на помощь атакуемых, и я сам повел в атаку самых испытанных воинов.

  • Они не только восстановили положение, но и опрокинули противника и македонцы одержали победу. Успех был налицо, хотелось обнять всех македонцев, они этого стоили. Враги отошли на безопасное расстояние и смотрели на нас уже с тенью обиды, успех был так близок, но они не смогли им воспользоваться. Теперь люди поверили в свои силы и сами шли вперед, они успели забыть невзгоды и подбадривали друг друга, сами того не желая, они стали добрее к противнику, щадя всех взятых в плен.

  • Люди устали и хотели отдыха, но обстановка не давала возможности передохнуть и я принял решение перегруппировать часть сил, чтобы люди могли отдохнуть. Я приказал, отдельным частям, отойти назад, а их место занять отдохнувшим воинам. Это было успешным не только решением, но и сыграло весомую часть нашего замысла. Противник стал больше уставать, его атаки стали менее результативными и мы сумели его отбивать с небольшими потерями.

  • Сам я очень устал и хотелось спать, македонцы меня уговорили немного отдохнуть и я отошел туда, где это было возможно. Больше всего меня тревожила мысль о том, что рядом есть очень уставшие воины, голоса схваток раздавались совсем близко. Македонцы часто шли в атаки, невзирая на усталость, они бились упорно с превосходящими силами противника, тяжелее приходилось тем, что были впереди. Македонская фаланга теперь представляла большой серп, каким собирают урожай, люди кидались в самую гущу врагов, стремясь умереть с пользой для дела, это было самопожертвованием.

  • Те, что были в первых рядах, частью были уже убиты, у самых ближних македонцев стали тупиться мечи и ломаться копья. Теперь надо было одолеть или умереть, только с честью, живыми македонцы не сдавались, успех висел на чаше весов. Я устал от нападавших врагов и приказал людям дойти до вражеских начальников и уничтожить их. Люди выполнили приказ и враги стали отходить, македонцы теперь перешли в атаку и противник, не ожидая этого, кинулся отступать.

  • Большие отряды его теперь отступали и мы, большей частью, двинулись его преследовать, наша конница перешла в наступление. Противник, опасаясь окружения, стал быстро отходить от македонцев, большие отряды его шли отдельно от конницы и мы успевали их перехватывать. Македонцы всей фалангой перешли в атаку, я тоже теперь двинул отдельные отряды вперёд, некоторые части вражеской конницы попытались отразить нашу атаку, но македонская конница их смяла и продолжила преследование русских.

  • Правый фланг нашей фаланги успел обойти левый фланг русских, люди жалели пленных и старались им помочь, главным образом, не предавать их смерти. Тогда я боялся за пленных, это обстоятельство вынудило меня встать на защиту русских, македонцы горели желанием отомстить врагу, несколько их отрядов они успели уничтожить. Главные силы русских были разбиты, они отходили большей частью небольшими массами, никто теперь их не преследовал.

  • Отставшие части русских целыми отрядами сдавались в плен, македонцы не трогали сдающихся, они проявляли большую заботу о людях, бежавшие останавливались и смотрели за нами, что будем делать мы. Македонцы также останавливались и смотрели, что будут делать русские. Отходящие македонцы удивляли русских, никто их не преследовал и они, не взирая на опасность быть убитыми, стояли наблюдая за нами. Македонцы не трогали их, наши отряды выравнивались в одну сплошную линию фаланги, что для русских было удивительно, противники смотрели друг на друга и это было невероятно, отступавшие глядели за наступавшими.

  • Против нас стояло около десяти тысяч человек, люди не трогались с места, македонцы удивленные, ничего не предпринимали, люди сами того не желая, протянули друг другу руку. Отряды македонцев садились на землю и глядели на противника, успех был полный, части македонцев фаланги я приказал отойти, и они выполнили приказ. Люди это понимали, они старались всеми средствами показать противнику своё миролюбие, некоторые подходили к русским и завязывали разговор.

  • Только небольшие отряды македонцев смотрели за людьми противника, они ожидали моей команды, не заботясь о том, что происходило на поле сражения. Успех был полный, македонцы устали и большей частью враги, теперь можно было отдохнуть, и я приказал части войск отдыхать, так как люди валились с ног, они очень устали, противник тоже валился с ног. Я устал больше остальных, очень болели ссадины и это причиняло боль, я старался не показывать этого. Македонцы устали не меньше, я всех македонцев поздравил с победой. Фаланга ответила криками радости, часть людей восторженно кричала: «Спасибо царю Македонии!»

  • Я их всех поздравил с победой и сам больше всего желал им успехов в тяжелом походе. Фаланга отвечала криками восторга, говоря, что больше всех победу одержал сам царь Рюрик! Македонцы кидали вверх огромные шлемы, я тоже снял шлем и распустил бороду у всех на виду, только теперь я почувствовал большой прилив сил, то было великое ощущение счастья. Несметная часть большинства македонцев кричала от восторга: «Мы победили!» Я приказал македонцам жалеть русских, фаланга ответила криками восторга, самые чувствительные бросились обниматься с недавними врагами, это вызвало бурю радости людей.

  • Сам я успел отойти в сторону и смотрел на македонцев, некоторые участники торжества кидали вверх своих командиров, всего того невозможно вспоминать без слез радости, македонцы махали своими плащами, не давая царским командирам выступать с речами. Я стал их успокаивать, некоторые не успели отбушевать, я стал говорить и они стихли. Люди больше не кричали и слушали меня, я чем мог их успокоил и они стали слушать. Я говорил македонцам об их героизме и успехах, которые они заслужили.

  • Потом я усадил командиров прямо на траву и поблагодарил их за нашу победу: «Не я победил, а мы все, мы все одержали эту победу!» То было общее дело и они с этим согласились. Я приказал людям отдыхать, то было всеми одобрено и македонцы разошлись на отдых. Я устроил это всем гостям и тогда сам отправился отдыхать. Никто этого не заметил, радость переполняла всех, несколько командиров ушли со мной, полдня они не отдыхали. Юрик, мой сын, тоже устал и хотел спать, это обстоятельство вынудило меня отправиться отдыхать.

  • Противники гостями успели перезнакомиться и командиры, сами того не желая, приняли решение, людей устроить рядом. Борьба закончилась и те, что уцелели, уже спали, а мне не спалось. Я только что обещал македонцам хорошие и главное, всеми желаемые успехи, то были обязательно всем македонцам дорогие люди, это само по себе принимало другой оборот, нам хотелось сберечь людей и победить противника, то было невозможно, люди это понимали больше, чем я. Всем казалось, что противник вот-вот сдастся, что было невероятно.

  • Македонцы чувствовали каким-то своим чутьем перемены в нашей жизни, но это не только их не останавливало, но и подгоняло вперед. Большинство людей видело не врагов в других людях, но только товарищей. Македонцы всеми силами души хотели не уничтожать противника, а главным образом его защитить. Люди просто всеми силами старались не трогать противника, пока успех был на нашей стороне. Я смотрел на лица людей большей частью улыбавшихся, роковые однако дни приближались, то было гораздо опасней.

  • Я приказал македонцам смотреть только на то, что могло представлять опасность, но люди верили, что большие трудности позади. Им хотелось в это верить, некоторые шли беспечно, они жаждали не только славы, но и не верили в трудности. Тогда я приказал людям больше проявлять бдительности и главным образом смотреть за людьми противника. Жизнь показала, что беспечность приводит к плохим последствиям, и они это хорошо знают. Больше мне сказать не чего, люди теперь шли не осторожно и это грозило бедой. Некоторые не только шли без оружия, они прямо говорили, что победа уже достигнута и это всем нравилось.

  • Я двигался впереди, противник часто повторял нападения и я часть сил держал наготове, сам того не желая умножал людей, которые понимали всю опасность беспечности, противник маскировался под рельеф местности и македонцам было сложно его обнаруживать. Часто мы пропускали момент его нападения и несли неоправданные потери. Македонцы устали и нуждались в отдыхе больше противника, я сам очень устал, я приказал людям отдыхать. Мы устроились на привал, огромные деревья нас защищали от дождя.

  • У всех было чувство того, что мы успели пройти небольшое расстояние и теперь не можем идти дальше. Македонцы неторопливо успевали нести свою поклажу и радовались любой остановке, но то было ошибочное ощущение, мы сами не подозревали, что очень устали. С нами не было товарищей, которые полегли в прошлых битвах, фаланга македонцев представляла удручающее впечатление, я сам усматривал в этом причину некоторых неудач постигших нас.

  • Главное оставалось обучать людей искусству воевать и я приказал людям часть македонцев убрать из фаланги и быстро учить новобранцев военному искусству, этого требовала обстановка. Македонцы, то были испытанные воины, сами хотели обучать новобранцев, а те просили меня, их этому обучать. Теперь люди сами просили командиров направить их на учение, все хотели этому научиться. Голодные и разутые они прилежно этому учились. Люди скоро освоили, то было очень удивительно, но практики не было, поэтому я приказал македонцам, всем опытным воинам с ними сражаться и подготовить нам самых ярых бойцов, это были русские перешедшие на нашу сторону.

  • Фаланга двигалась отдельными отрядами, некоторые воины сами шли отдельно от основных сил. Это было недопустимо, так как противник мог в любой момент напасть, то было гораздо опасней, чем раньше. Мы устали и хотели всеми силами отдыха. Македонцы часто останавливались сбивая темп, то было недопустимо, когда противник был рядом. Македонцы чем могли людей подгоняли и не только я сам того просил, но и все того желали, противник несколько раз большими толпами нас преследовал.

  • Я успевал людей готовить к бою, большая часть их была растянута, успех зависел большей частью от фаланги, которая смогла перестраиваться не только людьми, но и конницей. Македонцы сами перестраивались не только в заданном направлении, но и всеми частями пехоты. Я приказал людям не только самим это делать, но и смотреть за противником, который нас постоянно пытался обойти. То было не только опасно, но гораздо всем опасней было тогда пехоте, которая фалангу, просто на просто, комплектовала, то всех очень беспокоило.

  • Некоторые пехотинцы сами не могли отразить нападение и македонцы часто обязаны были коннице в успехе не только всеми частями фаланги, но и командирам, смотревшим за перестановкой частей фаланги. То была ответственная работа, некоторые не могли этого делать, фаланга была мало подвижной. Я успевал людей не только большими отрядами перестроить, но и выиграть время для перестроения не только люди не успевали, но я сам упредить фалангу. Я устал больше всех, македонцы понимали всю опасность этого положения, все хотели ясного противника.

  • Люди увлекались, боялись обходов противника, зов мало помогал македонцам, они всеми силами защищались от превосходящих сил противника, но то было только начало большой битвы. Я устал, не успевал готовить отряды к отражению атак противника. Части македонцев, усиленные сами часто большими отрядами, устали отбивать противника, противник тоже устал. Ряды фаланги были расстроены, пехотинцы всеми силами сдерживали натиск врага. Я сам несколько раз был ранен, то была очень хорошая для людей школа.

  • Македонцы не только потеснили врагов, но и частично их разбили. Самые неустойчивые македонцы сами теперь шли в атаку, участники являлись не то что хорошими бойцами, но больше того они сами теперь не чаяли выжить, так как атаки следовали одна за другой, македонцы успешно их отражали. Все устали не только физически, но и морально, фаланга несколько раз успевала сомкнуться, чудом избежав самых страшных последствий.

  • Противник большими толпами нас атаковал, македонцы успевали его отбросить, но усталость брала своё, выйти из боя никто не мог и, приказав умереть, я с частью конницы обошёл русских с фланга. Я сам не мог ничего чувствовать, потому что был в угаре грохота сталкивающихся отрядов понять происходящее ни я, ни другие македонцы, фаланга, ничего я не мог. То же явилось причиной нашей победы, успех начал проявляться, часть врагов стала отходить и мы перешли в атаку. Македонцы теперь захватывали врага в плен, не то что я сам желал этого, но и македонцы успевали уничтожать его.

  • Проходы у фаланги были закрыты, македонцы всеми силами сохраняли порядок. Они сами теперь ловили врагов и любое их желание было законом для врагов. Целыми частями неприятель сдавался в плен, но эйфория этого была ещё впереди. Македонцы, я сам, никого в плен не брали, то было наказанием за те неприятности, большие невзгоды, которые мы испытали. Я продолжал неприятеля хладнокровно уничтожать, он это заслужил, больше того, он не торопился сдаваться и македонцы убивали всех, это была бойня.

  • Человек не может долго это выдерживать и к вечеру мы стали отрезвляться от запаха крови, только щадить противника никто не хотел, люди были как пьяные бочонки, мало того, они часто шли фалангой никого не оставляя в живых. Я приказал больше не убивать, македонцы сами устали от убийств и с радостью выполнили приказ, мало того, они сами стали спасать врагов от смерти. То больше походило на отрезвившегося человека, который стал осознавать, что он натворил. Все македонцы устали убивать, они больше этого не хотели, им стало жаль противника.

  • Только злейшие люди продолжали убийства, они не могли остановиться. Некоторые люди впали в безумие и продолжали убивать. Тогда я решил людей, всеми средствами, отвлечь от безумного поведения. Македонцы устали и ложились где попало, бойцы теперь валились с ног от усталости и сами в форме македонцев засыпали от невероятного физического напряжения. Я чувствовал, силы были на исходе и несколько раз ловил себя на мысли упасть и не двигаться. Некоторые македонцы уже спали и то было счастьем, но всем спать было нельзя, противник был где-то рядом и возможно собирался с силами.

  • У самого большого бойца македонянина все наплечники были согнуты и сам он уже спал. Люди часто не могут себе позволить то немногое, что они заслужили. У меня было убито три коня, я сам был несколько раз ранен, то было невероятное напряжение сил, но теперь люди падали, как могли и куда попало. Македонцы устали и теперь могли целыми частями валиться в траву. Я сам упал и чувствовал, что встать нет сил. Я устал невероятно, это была смертельная усталость, я не мог встать и лежал оглушенный этой усталостью, более того, это была неправдоподобная усталость.

  • Македонцы осознавали опасность создавшегося положения, они не понимали, где противник, часть людей продолжала спать. Они тоже, как и я, не понимали происходящего, но надо было хотя бы понять, где находится противник, иначе нам грозила большая опасность. Я сам и несколько македонцев сели на коней и попытались выяснить, где находится противник. Я убедился, что противника рядом нет и мы вернулись более-менее живыми, македонцы честно выполнили свой долг и не могли иначе, пехотинцы всей массой несметно лежали в траве, фаланга уснула, македонцы честно справились со своей нелёгкой задачей.

  • Мы старались не допустить большого кровопролития, гораздо лучше было начать переговоры и македонцы были к этому готовы. Я сам не мог начать переговоры, так как был ранен, но мои командиры смогли их начать. Всеми доступными средствами мы старались не дать противнику чего-то невозможного, мы хотели их довести до всех племён и македонцы в этом преуспели. Я не принимал участия в переговорах, командиры вели их сами, всего того невозможно передать, как проходили между македонцами и русскими эти тяжёлые переговоры.

  • Большие толпы русских нас ежедневно могли разорвать, македонцы устроили переговоры в нашем укреплённом лагере. Против нас сто с лишним человек вели эти тяжёлые переговоры, только выдержка могла нам помочь. Македонцы условились, если противник вздумает нас обмануть, то большие силы сразу начинают штурм большого города под названием Новгород, в нём было около пятидесяти тысяч людей и проживало около пятидесяти тысяч человек.

  • Я смотрел на этот город, обнесённый каменной стеной и понимал, что взять его будет очень сложно, более того, нам предстояло обучить людей штурму стен, то была не простая задача. Все македонцы успели немного отдохнуть, но штурм города был более трудной задачей, чем битва в открытом поле. Я успел подлечить раны и взял переговоры в свои руки. Все силы мы сумели сосредоточить у самых городских стен и противник был вынужден часть людей держать на стенах, опасаясь внезапного штурма, то было выгодно македонцам.

  • Люди не могли сами пробить стены и должны были брать их приступом, но не было опыта взятия городов. Я сам осмотрел довольно высокие стены и пришёл к выводу, что взять город невозможно. Все люди с этим согласились, город был неприступен и я пустил слух, что мы уходим. Успех зависел от всех македонцев, они должны были имитировать отход наших сил от города, а тем временем конница должна была ворваться в открытые ворота и перебить стражу. Македонцы успешно имитировали отход от города, а сами фалангой устремились к самым стенам и не дали русским затворить ворота.

  • Македонская конница ворвалась на плечах противника в открытые ворота и перебила всю стражу, македонцам оставалось зайти в открытые ворота, что и было сделано, я приказал относиться к пленным жалеючи. Части фаланги вошли в город, теперь было необходимо нейтрализовать большой гарнизон, который я приказал не трогать во избежание кровопролития. Люди отнеслись к этому приказу ответственно и город был взят приступом, но без кровопролития. Я тот час все силы хотел повернуть на гарнизон, но этого не потребовалось, он сам сдался.

  • Успех был полный, все люди желали отдыха, македонцы очень устали и отдых был необходим, сам я всеми силами души желал только отдыха и македонцы встали в городе на постой. Успех был полный, то было не просто, всеми имеющимися средствами македонцы старались загладить свою вину перед русскими, это было необходимо, но люди просто не, больше того, противники теперь были вместе. Я частью фаланги, частью конницы, обошёл город и приказал: «В город никого не пропускать!»

  • Сами люди больше всего мечтали об отдыхе и ничего не хотели слышать о продолжении похода, все очень устали. Я приказал часть фаланги вывести из города и поставить недалеко для успокоения и завоевания доверия бывших злейших врагов, сами македонцы условились, если произойдёт конфликт, то быть всем при оружии. Они полагали, что эта мера поможет всем нам успеть захватить опять город, но они не понимали, что такое недоверие могли, иначе, то, что больше всего хотели люди, всеми силами приближали македонцы.

  • Желаемое теперь зависело от русских, кто только посеет предательство, теперь то больше походило на игры маленьких детей. Я сам того не хотел и призывал у главных ворот, то было необходимо для общего блага, людей к большему доверию. Македонцы эти уроки усвоили и более того, хотели установить добрые отношения с русскими. Сами русские хотели того же и сами всегда пробовали это осуществить, только так можно было наладить добрые отношения. Македонцы сами не упускали ни одного случая, чтобы не продемонстрировать русским свои добрые намерения, это шло всем на пользу.

  • За короткое время мы смогли отдохнуть не только физически, но и морально, за то болели сами люди и мы продолжили наш поход на запад. Сами македонцы, все как один, увлеклись этой мало значимой вестью. У самих македонцев отношение к походу было двояким. Некоторые не торопились высказывать своё мнение, а другие не смотря ни на что, старались это мнение высказать, то было большим успехом. В самом успехе все македонцы не сомневались и я приказал той части фаланги, которая находилась в городе, сниматься и двигаться к центральным воротам.

  • Все выполнили приказ, более того, некоторые пришли со своими женщинами. Нам такая обуза была не нужна, поэтому я приказал оставить женщин дома и готовиться в поход без них. Это вызвало большое недовольство среди русских, более того, они частично не могли сами перейти к походной жизни. Тогда я всем людям отдал приказ, чтобы больше этого никогда не было и македонцы уговорили всех русских оставить женщин дома и мы двинулись на запад.

  • Сам я этого не мог предположить, только теперь я сам могу оценить ту меру ответственности, которую взвалил на свои плечи, македонцы старались мне помочь. Ни я, ни другие командиры не могли знать, что большие силы двигаются на нас, македонцы не хотели об этом знать. Только мне нужно было всё предусмотреть и принять нужные меры и отдать командирам все распоряжения. Только я мог это осуществить, люди об этом ничего не знали, они знать не хотели. Это их не касалось, более того, им всем я ничего не говорил, то была суровая правда. Я сам очень того хотел больше всего мне казалось, что люди уже выиграли эту битву и тоже хотят идти домой.

  • Противник македонцев успел занять все высоты и господствовал над этой территорией, он успел даже построить высокие укрепления. Это было для всех нас неожиданной новостью, более того, это могло нам помешать в осуществлении наших планов. Часть людей, всеми доступными средствами, это старалась предотвратить, участие фаланги сами македонцы усматривали как неуверенность в своих силах, это было уже более чем опасно. Люди сами испугались столь многочисленного противника, они просто боялись его. Сам я такого большого количества войск никогда не видел, то было столь невероятно, что люди сами стали говорить мне: «Надо возвращаться домой!»

  • Я сам решил осмотреть окрестности занятые противником, я провел осмотр ближайших холмов и убедился, что лучшего места всем нам не найти, сражение нужно было давать здесь и нигде больше. Македонцев было намного меньше воинов противника, сам я не сомневался в успехе сражения. Македонцы сами перешли в атаку и нанесли противнику ощутимый урон, я сам не ожидал такого поворота событий. Я всей фалангой устремился на противника и мы обратили его в бегство. Македонцы и я этого не ожидали, то было невероятно, противник не умел воевать. Я успел не только смять противника, но и перебить огромное его количество.

  • Чувство ответственности не позволяет задевать племена Западной Европы, я должен перед ними извиниться, так как прошлое было не слишком им приятным.
    Я начинаю, то были племена центральной Европы. Я часто не успевал разобраться в своих желаниях, это не шло мне на пользу. Македонцы успевали несравненно больше чем я. Часто они выбирали для себя объект нападения и тогда я был вынужден следовать их желаниям. Я часто задумывался о том, каким будет Мир через большой промежуток времени. Физически, то представить невозможно, то было в полной темноте, и я не мог представить тех невероятных и непредвиденных последствий, которые нам несло рекой будущего.

  • Гораздо проще было следовать этой рекой, не предвидя тех последствий. Я чувствовал ту разницу во времени, будто кто-то над нами решил сыграть злую шутку. Я не мог представить тех огромных последствий наших походов и тем более не представлял, что будет с Миром через этот огромный промежуток времени. Тебе найдётся умное слово от людей всех наций, македонцы сами того не подозревая, успели покорить весь известный Мир. Тебе это покажется чем-то невозможным и невероятным, как то незабываемое время, Мир так устроен.

  • Я часто думаю, как такое небольшое войско русских и македонцев могло нанести поражение огромному войску противника и прихожу к выводу, что это было закономерно, более того, это было этим народам на пользу, так как они не могли себя защитить от любого врага. Македонцы этого не желали, но обстоятельства были сильнее их, более того, македонцы этого не хотели. Общее настроение способствовало всему безумию этой всеми ожидаемой безумной битвы, в которой мы сумели всех одолеть и я сам всех македонцев поздравил с великой невероятной победой. Огромное число пленных мы повели к себе в Новгород.

  • Я тем временем успел обойти наши войска и всех поздравить с великим невероятным успехом. Все македонцы, фаланга, поздравили меня с великой победой. Я сам был благодарен всем людям, они показали себя в большом деле с самой лучшей стороны. Я приказал двинуться в Новгород и люди выполнили приказ. То было по душе всем македонцам и русским. Всегда с тех пор они были вместе и никакие потрясения их не могли разъединить, более того, люди сами породнились душой навечно, то было больше победы, чем та, которую мы одержали вместе.

  • Люди этого хотели сами, то больше македонцев не трогало, более того, они сами понимали, всему успеху обязаны были только своей выучке и дисциплине. Я сам и фаланга это отлично понимали, я более всего считал людей творцами успехов и побед. Невозможно представить, что было бы с нами, если бы нас одолели немцы, мало того, они бы всех нас продали бы в рабство. Только успех нашего великого дела, я считал самым фантастическим успехом в этом походе. Мы возвращались домой как на крыльях, более того, главные силы фаланги не потеряли совершенно бойцов.

  • Фаланга являлась той силой, которая обеспечила весь наш успех, цель которого была достигнута, и нашей радости не было границ, описать это невозможно. Успех люди понимали по-разному, часть фаланги являла собой весь цвет радости великого успеха. Все македонцы больше всего желали возвращения в Македонию, то было почти невозможно после всех великих побед, более того, это был отказ от всех наших завоеваний. Я и фаланга не могли принять подобное решение. Само это решение было неприемлемым, все люди не желали возвращения на Родину. У них появилась новая Родина, с которой они связывали своё будущее.

  • Сам я тоже не хотел возвращаться из такой дали, то было просто невозможно, тебя люди не поняли бы. Фаланга вся высказалась против возвращения, я вернулся в Новгород. Большие толпы новгородцев меня встречали у самого города, все хотели увидеть своих близких людей, это было радостное событие Великого Новгорода.

  • Я часто не предполагал к чему может привезти безудержная жажда славы и гнал лошадей только вперёд, то было какое-то сумасшествие. Запад был для нас простой разминкой сил, более того, там никто не умел воевать, поэтому все наши усилия были сконцентрированы часто на Среднюю Азию. Мы взяли весь Запад буквально голыми руками, просто на этом не стоит останавливаться, то было обычной прогулкой. Мы пронеслись там, как ураган всё сметая на своём пути, и никто не мог оказать, я бы сказал, минимального сопротивления. Это была прогулка, не заслуживающая никакого внимания, я всегда македонцам говорил: «То была не заслуживающая внимания прогулка и не стоит на ней останавливаться.»

  • Толпы встречающих людей покрывали все высокие терема и дома, люди облепили даже большие деревья и городские стены, то было тем народным праздником, которых теперь давно уже нет. Большая радость переполняла всех македонцев и русских, то был народный праздник, которому радовались все люди. Македонцы со своими семьями сами толпами проходили в открытые ворота в Новгород. Больше потом подобных праздников не было, они все остались в прошлом, помни об этом. Некоторые люди клеймят нас за нашу победу, но окажись они на нашем месте, они бы нас стёрли в порошок.

  • Мы с ними поступили ещё гуманно, это им нужно ещё ценить больше чем я людям всем македонцам, потом сам говорил, более не чего добавить. Все мы, я в том числе, таких народных праздников больше никогда не видели, македонцы и русские теперь были вместе навечно, ни македонцы, ни русские друг без друга обойтись уже не могли. Македонцы, я в том числе, вся фаланга прибыли в Новгород, где уже чувствовали себя как дома и это действительно был наш дом. Все македонцы сами теперь желали только одного, всем и русским тоже, возвратиться к своим жёнам и детям.

  • Все мы с нетерпением ждали этого момента и он настал. Люди, я с ними, радовались этому, это было незабываемо, большие массы людей не только приветствовали нас, они плакали от радости, встречая нас. Македонцы сами того не желая сумели обрести новую Родину. Сам я тоже успел обрести новую Родину. Македонцы успешно завершили тяжёлый поход и теперь желали одного, отдыха с жёнами и детьми. Я, вся фаланга, все люди чувствовали окончание тяжёлого похода. Я, вся фаланга чувствовали, боялись всей назойливой большой толпы. Я сам всегда этой толпы боялся и каждый раз она больше чем раньше тебя встречала и несла на руках.

  • Живая река людей всё время могла тебя уронить, то было похоже на реку Времени, которая всех нас увлекала и качала на своих волнах времени, что было очень приятно и завораживало всех нас. Македонцы успели постареть и всеми силами старались хоть немного остановить это время, то счастливое время юности, которое подождать нас не могло. И все мы, сами того не понимая, уходили в волнах времени всё дальше от юности, более того, мы сами, я, фаланга и все македонцы с русскими не могли эту реку остановить.

  • Все македонцы, я, фаланга увлекались всё дальше и дальше от нашей юности, мы все это чувствовали, но понять это было не в наших силах, то чувствовали все македонцы и русские. Нам всем не могло быть иначе, просто наше время уходило, македонцы успели состариться и понемногу уходили. Я часто не мог осознать того большого отрезка времени, который прошел со времени начала нашего похода. Македонцы устали и сами уже не торопились в неизвестность, они желали только растить детей, увлечённые этими заботами.

  • Я, фаланга часто думали о дальних походах, но отправляться в такие большие длительные походы мы уже не могли, это было по силам только молодым, нашим детям. Они этого очень ждали и жили нашими рассказами о походах. Я уже не принимал участия в македонских походах и только управлял страной. Я, фаланга, все часто вспоминали то время, когда мы были молодые, македонцы нас слушали. Я часто со своими ветеранами принимал независимое участие в разборе некоторых походов и наставлял молодёжь и своего сына Олега.

  • Я царство уже передал ему и сам участия в управлении страной принимал минимальное. Всем управлял Олег, ему тогда только исполнилось восемнадцать лет, а мне уже было больше пятидесяти. Царством я управлял довольно долго, за это время ушло много моих соратников. Сами македонцы всеми силами старались обучить молодёжь боевому искусству, которая отправлялась на завоёванные дальние территории царства. То были, я бы сказал, вся Европа, Северная Африка, Средняя Азия, Малая Азия весь известный тогда нам Мир, оно так и было.

  • Македонцы эти завоевания совершили, за каких-то несколько лет. То было что-то невероятное, успех определялся нашей маневренностью и построением войск. Основой всего, всех наших побед, была македонская фаланга с конницей на флангах, лучшие командиры вели всех в бой. Они все здесь, более того, они сами плачут, я тоже не могу сдержать слёз по тому времени, которое ушло и самое ужасное, осталось в полной темноте всем неизвестное. То, что я тебе скажу, многим не понравится, успех любого дела зависит от самих людей, это самое главное.

  • Нас всех уводит, я бы сказал, что ни я, ни фаланга не могли представить то незабываемое время, когда я сам был молод. Ни я, ни македонцы не могли представить, что пройдёт столько времени, и наши потомки о нас ничего не будут знать. Я сам представить этого не мог, более того, я сам уяснил, что больше чем я сам, это время никто не знает, оно было и ещё находится в полной темноте.

  • Я с фалангой добрался до Гибралтарского пролива, но не хватило кораблей для нашей переправы. Сами мы переправиться не могли, более того, часть людей фаланги не умели плавать, это обстоятельство внесло в наши планы небольшие изменения. Решили, переправившаяся часть фаланги с конницей, всего тридцать пять сотен, пойдут побережьем Африки. Я сам и часть людей, сорок пять сотен, пошли берегом в направлении будущей Италии. Здесь совершенно не было никаких дорог, встреченные племена не могли оказать серьёзного сопротивления и мы их просто сметали с пути.

  • Мы не знали и не могли представить, что проходим рядом с Родиной, которую никто из нас уже никогда не увидел. Македонцы и русские больше всего мечтали вернуться на Родину, то было не так просто. Люди зачастую не могут предполагать, где они, я сложат свои головы. С македонцами и русскими оно так и было, мы не могли предположить, где сложим головы. Больше того, македонцы с русскими прошли столь огромное расстояние, что даже вернуться назад, для нас было большой, иногда не разрешимой задачей.

  • Кое-кто может спросить: «Как можно пройти мимо своей Родины?» Большинство нас, всей фаланги и я сам не представляли, в каких местах мы сами находимся. Всем покажется это, безусловно, очень невероятной вещью. Македонцы с русскими то обстоятельство иногда сами не могли представить. У людей фаланги и конницы, у всех людей я сам их часто спрашивал: «Как они считают, где мы, я сам, фаланга можем в настоящий момент находиться?» и только некоторые люди делали правильное предположение о нашем местоположении.

  • Многие ответить совершенно не могли. Я часто сам не мог на этот вопрос вразумительно дать ответ. То больше было похоже на всем известную поговорку: «В трёх соснах заблудился!» Я, фаланга прошли большой отрезок пути нашего похода и сами того не зная прошли мимо нашей Македонии. То не могло случиться теперь с тобой, а тогда это случилось и теперь я и все люди не находят себе места от мысли, что это с ними произошло.

  • Прошло больше тысячи лет, а это из памяти не выкинешь, боль осталась. Все македонцы переживают тот момент, когда мы сами допустили эту оплошность. Македонцы с русскими, я сам со всей фалангой не можем того забыть, то осталось вечной болью в душе каждого македонца. Македонцы сами допустили, я тоже не понял, где мы, я сам, фаланга с конницей проходили.

  • Македонцы условились, кто первым приходит к проливу Дарданеллы, кто успеет придти первым, должен ждать товарищей. Сам я, с частью всей фаланги, перешёл на другой берег моря. Люди его перешли прямо таки не я, все македонцы, фаланга, все македонцы с русскими целыми частями пересекали Красное море по дну, оно было мелким, не то что теперь. Всё было, как я говорю, я врать не буду, то больше всего поразило меня самого. Македонцы перешли море в сторону Египта и углубились туда не встречая никого и прошли довольно большое расстояние не встретив ни одного человека.

  • Все македонцы сами того не желая чувствовали, что их ждут и поэтому все люди, я с фалангой и конница были готовы к внезапному нападению. Увлечённые красивыми пейзажами мы однако не снижали нашу бдительность, она нам всё же оказала услугу, первыми шли отряды русских и они сами приняли первую атаку, которая была всего на всего, чем-то захватывающим воображение. Противник наносил удар большим отрядом конницы, но всадники скакали на верблюдах, и всех нас это обстоятельство поразило, мы до этого верблюдов не видели.

  • Мы, сами того не понимая, стояли и смотрели не обращая внимания на стрелы противника. Я сам замер от удивления, забыв опустить забрало шлема. Все стояли поражённые удивительной картиной, противник приближался, а мы всей фалангой смотрели на него. Я первым пришел в себя и приказал командирам одёрнуть людей застывших, засунув в рот от удивления пальцы. Македонцы, я сам, вся фаланга, часть конницы смогли принять меры для отражения удивительной атаки противника. Я сам, вся фаланга, часть конницы смогли отразить нападение неприятеля и самим перейти в атаку.

  • Нашему удивлению не было предела, я сам, часть конницы смогли эту атаку начать. Фаланга всё ещё продолжала стоять в полном столбняке и в каком-то невероятном изумлении от удивительной картины. Я сам, чтобы отбить атаку противника увлечённого некоторым нашим удивлением, приказал перейти в атаку. Македонцы бросились преследовать конницу врага, чудом избежав потерь, целые части сами перешли в сумасшедшую атаку, никто не хотел отстать. Македонцы кинулись в бешеное преследование и всеми силами двинулись вперёд, то было общее наступление.

  • Пехота македонцев смогла сблизиться с чем-то, что я сам называю конницей. Противник пытался уйти из под удара, но он этого сделать не успел, вся фаланга была уже рядом, отступать было просто невозможно. Я сам, фаланга, вся конница успешно неприятеля окружили. Я приказал фаланге больше не убивать противника, македонцы приказ выполнили. Мы стояли и рассматривали конницу неприятеля, то было достойно восхищения. Люди продолжали смотреть, когда из-за холмов, что окружали долину, вынеслась настоящая конница.

  • Мы все не успели встать в строй, противник опередил нас. Отряды македонцев, я сам, фаланга больше проявили смелости, смекалки в отражении противника. Он теперь пытался нас окружить и частично ему это удалось. Все люди были в полной неразберихе, они старались построиться, но то было чрезвычайно трудно, более того, люди теперь были уязвимы. Это обстоятельство внушало людям тревогу и неуверенность в своих силах.

  • Македонцы не то чтобы чувствовали неуверенность, они старались, я сам, фаланга и все люди целыми отрядами не могли вытянуть фалангу, части которой вели тяжёлый, с нарастающим напряжением и в тоже время, всего-навсего сумасшедший с самого начала бой. Все македонцы и русские в постоянном напряжении очень ценили то обстоятельство, что они вместе могут или умереть или победить, другого просто не было.

  • Я сам больше всех это понимал, все смотрели на меня. Македонцы и русские начали уставать от бешеной рубки, но это было не главное, все понимали всю остроту момента и напрягали все силы, чтобы выстоять. Большие толпы врагов обступили нас со всех сторон, успех заколебался на чаше весов. Всё теперь зависело от людей, от их выучки готовности пожертвовать собой ради всех нас. Больше того, все македонцы и русские смотрели за моими действиями.

  • Все понимали, что теперь жизнь зависит от распоряжений царя, фаланга, я сам, то понимали. Я взял всё управление в свои руки, это было необходимо. Фаланга понемногу стала вытягиваться, то больше всего заботило меня. Люди понемногу сами старались навести в частях фаланги порядок. Враги чувствовали наше усиление, их всех больше всего заботило только возможность убежать с поля битвы. Ни о какой славе они не помышляли.

  • Я сам, вся фаланга понемногу выправляли положение. Македонцы и русские теперь больше не оглядывались на меня, они делали своё тяжёлое дело. Фаланга, я сам всеми силами старался помочь всем людям. Успех зависел от слаженных действий всех частей фаланги, теперь противнику стало не так просто, он начал выдыхаться. Я сам, фаланга всеми силами приближали успех этого необыкновенного и удивительного сражения.

  • Македонцы устали, всех мучила жажда, все запасы воды были уже истрачены. Я сам, фаланга успели отбросить неприятеля, и он стал отходить. Я сам старался не дать противнику уйти целым, и мы стали преследовать, но всё-таки я сам, все македонцы и русские, те, что над тобой хохотали, это были лучшие командиры македонцев и русских. Всегда и везде они были в первых рядах, и успех всех македонцев и русских зависел от действий этих командиров.

  • Вся фаланга, я сам и все македонцы чувствовали, что где-то, причём я сам точно не мог сказать, чувствовал приближение воды, на что указывали птицы. Вода была где-то рядом, фаланга уже сама чувствовала приближение реки. Я сам со всеми командирами поскакал на это всем непонятное чувство. Река была совсем рядом. Я сам, все македонцы увидели очень широкую реку. Македонцы сбрасывали с себя все доспехи и кидались голыми в чём мать родила. Я сам кинулся в реку, не заботясь о своей раненной в последнем сражении руке.

  • Части македонцев, фаланга устремились в реку. То больше было похоже на самую успешную атаку. Вода просто кипела от тысяч тел, более того, македонцы заезжали в воду на лошадях, поэтому никто не заметил огромных крокодилов уставившихся на всех людей, более того, они сами двинулись на купающихся, что всеми было не замечено. Я сам купался несколько в стороне от всех македонцев. Я успел частично увидеть огромную ящерицу, которая приближалась ко мне.

  • Македонцы тоже увидели это чудовище и бросились ко мне на помощь. Я сам имел при себе меч и сам успел его вонзить в крокодила. Все, кто был рядом со мной, увидели огромную пасть с рядами клыков, но это было не главное. Ты сам убедишься, с кем я воевал. Македонцы схватили этого монстра и поволокли на сушу. Все сразу стали выскакивать из воды, чтобы взглянуть на это чудовище. Я уже сам успел убить его, но его размеры поражали нас, то больше напоминало огромную толстую ревущую ящерицу. Я ещё раз вонзил в неё свой меч и она затихла. Мы стояли в оцепенении, разглядывая чудовище.

  • Все македонцы в этом усматривали перст божий. Сам я стоял более всех людей оцепеневший. То не могло быть чем-то божественным, скорее это было исчадием ада, больше того, все македонцы уже не купались, а насторожённо смотрели на воду. Всех нас просто потрясла встреча с этим монстром из глубин реки, которую, в последствии, люди назвали: «Рекой Ужаса» и это название было за ней несколько веков и всеми нами это название успело разойтись по всему Свету и македонцы часто потом, этот случай вспоминали. То были годы нашей юности.

  • Я сам и все македонцы всеми силами перешли на другой берег реки. Часть людей, сразу стала готовить себе еду. Многие, я в том числе, успели вместе с фалангой искупаться, но не встретили ни одного крокодила. Все ясно понимали всю опасность от этих рептилий. Честно говоря, они слышали предсмертные вопли пойманного нами монстра и осознали большую для себя опасность. Все македонцы, я сам, фаланга и все люди говорили, что царь Рюрик прогнал больших ящериц. Македонцы и вся фаланга и я в том числе не верили, что монстры скрылись.

  • Действительно они всё время были рядом, но ни кто из нас об этом не догадывался. Это мы узнали потом, когда в воду зашли кони. На них сразу напали крокодилы, и мы с мечами бросились их выручать. Зрелище было невероятное, крокодилов резали как щенков, окрасив воду почти на всю реку. Македонцы с русскими уничтожили почти всех, я в том не сомневаюсь, больше, чем вы их уничтожили за все годы своего существования. Люди просто их утопили в крови. Успех был полный, мы больше никогда не встречали этих монстров. Можешь мне верить, я тебе всё сказал.

  • Часть всех людей я сам успел песками перебросить в один отдалённый угол Мироздания. Все самые лучшие бойцы, я сам, фаланга, все люди про это не всё знали, я сам об этом никому не говорил. Про это, кроме меня, не знал никто, более того, я сам до последнего момента сомневался в целесообразности этого похода.

  • Все мы уже были готовы, но в связи с плохой погодой мы задерживались, то было не совсем удобно, я сам переживал за этот поход больше чем обычно. Люди, я с ними, фаланга просто не замечали моих волнений, при этом все люди готовились к походу, успех которого был призрачным, всеми силами мы все успели наконец выступить.

  • Я сам впереди фаланги, сидя на рослом чёрном скакуне, был не отразим для всех женщин, более того, они все здесь. То было людям всем на радость и мы, я сам, фаланга и прочие люди выступили из главных ворот. Народ большими толпами успел встать вдоль дороги. Нас провожал весь Новгород, то запомнилось на всю жизнь, более того, мы сами все были в боевых доспехах, люди не сводили с нас глаз, при этом все македонцы с русскими это не могли всю жизнь забыть.

  • Людям это было как праздник, но поход никто не мог отменить, все македонцы это, я сам, фаланга понимали и не могли ничего сделать. Зов труб был слышен далеко вокруг Новгорода, только глухие не могли его услышать, более того, все македонцы, я сам, фаланга просто были счастливы, я бы сказал больше, но нет времени. Македонцы успели проститься со своими семьями и родными, они, я сам, фаланга, все люди были готовы к походу. Это было несколько веков назад, то больше походило на красочную картину «Взятие крепости», больше того, люди это запомнили на всю жизнь.

  • Я сам, все македонцы и русские, фаланга чувствовали приближение того момента, самого для всех, я бы сказал, щемящего душу и сердце. Я чувствовал, что время расставания близится и с этим ничего нельзя поделать. Все македонцы всеми силами его представляли, то было, я бы сказал, понимание всего того, что называется Жизнь. Все части фаланги устремились в главные ворота, все македонцы с русскими, фаланга, все люди теперь шли толпами, более того, большая часть их тискала своих жён и всеми силами старалась оттянуть момент расставания.

  • Все люди переживали как, я бы сказал, сложится поход, более того, все, кто здесь был, представить не могли, куда мы собрались в поход и на кого? Все, кто был послами из других стран, старались это выяснить у меня самого и у моего окружения, все только об этом говорили. Старались, во что бы то ни стало, узнать всю правду о маршруте, я бы сказал, что всех послов волновал лишь один единственный вопрос, ни на его ли страну мы идём войной?

  • Все понимали, что против нас устоять невозможно, и хотелось людям сказать: «Идём не на вас», но это мы сделать не имели права, я сам тогда не знал, как всё задуманное сложится, успех здесь этого не мог стоить и поэтому я молчал. Причём и все те, кто шёл в этот сомнительный поход, сами не понимали, куда мы идём. Я это не мог сказать и ни кто, более того, все македонцы с русскими терялись в догадках: «Куда собрался царь Рюрик?»

  • Македонцы старались не показывать этого, и все русские тоже помалкивали, никому не улыбалось показать свою неосведомлённость. Я не мог без смеха за их поведением наблюдать, то было невероятно смешно. Жизнь показала, люди все болтливы, более того, они всегда кичатся своей осведомлённостью, это им доставляет удовольствие. Общее настроение было приподнятым и, более того, все люди этим старались скрыть свою неосведомлённость, она их просто терзала. Успех мог просто сойти на нет, скажи я сам хотя бы одно слово, поэтому все нервно смотрели на меня, что было очень смешно.

  • Ряды ломались, когда люди, я бы сказал, в нетерпении смотрели на меня ожидая, что я сам наконец скажу, куда мы направляемся, но я сам только улыбался и приветственно поднимал руку, больше ничего я не мог и люди разочарованно шли дальше. Яйца всеми способами надо было сохранить, и успех тогда был у нас на щите. Все, я сам, фаланга это чувствовали всем своим существом, яйца не должны быть разбиты, сам теперь это знаешь, вижу по тебе. Я успешно вышел из Новгорода в поход.

  • Я сам всеми силами пытался успеть к большому и, я бы сказал, к довольно богатому во всех отношениях городу, расположенному на перекрёстке всех дорог, то был Обэд. Все мы всеми силами подошли на расстояние пущенной стрелы и все македонцы и русские, все не отрываясь смотрели на город, заходило солнце и купола этого города слепили нам глаза. Успех был рядом, но взять город этими силами тогда представляло большую, я бы сказал, трудную для нас задачу.

  • Все македонцы и русские просто не представляли, как его можно было взять. Штурм сразу всеми силами я сам не представлял, стены были слишком высоки. Гораздо проще было тогда всем нам просто отпереть большие городские ворота из города и успех был обеспечен. Глядя только, я бы сказал на то домашнее любовно заготовленное и порядком всем уже не нужное успешно исполненное, продукт нашего, просто всеми македонцами и русскими, произведения искусства и нашей смекалки, то было подходяще для жителей Обэда.

  • Всеми силами мы бросились на штурм города, я сам лез на стену и был оттуда сброшен вниз, но люди меня поймали, что было невероятно трудно, к тому же я был в доспехах, то больше походило на цирк под открытым небом. Ясно было только одно, что взять большой город не простая, я бы сказал, трудная задача, целые отряды были сброшены со стен. Все мы были всегда впереди, я не мог больше лезть на городские стены, я сам устал. Все македонцы, я бы сказал, остервенели от этого штурма.

  • Македонцы и прочие люди старались добраться до, я бы сказал, успешных жителей Обэда, но это было не так просто. Люди не могли зацепиться хотя бы, я бы сказал, за край стены, что было всем нам не просто, так как противник в нас стрелял стрелами и лил кипяток и горячую смолу. Все люди были доведены до белого каления. Умник, тебя бы на стену под стрелы, смолу и кипяток. Тогда бы ты понял, как тяжело и нелегко взять то, что должно принадлежать нам. Не перебивай.

  • Все македонцы и русские теперь только и думали, как бы ворваться в город. Все люди просто этим, я бы сказал, бредили, сами того не в силах осуществить, и тогда в ход пошла, я бы сказал, домашняя заготовка, цель которой была открыть большие ворота, предварительно перебив всю стражу. Я сам иногда думаю и пытаюсь понять, как мы сумели совершить, я бы сказал, невероятное дело и не могу на этот вопрос ответить, более того, мы отправили большой караван, нагрузив его шелками и пряностями.

  • Цель этого каравана была, обойти два моря и открыть нам главные ворота Обэда, что было практически невозможно, так как их стерёг большой отряд воинов стражи. Все мы, я сам и македонцы не могли с ними связаться и поэтому штурм, я бы сказал, принял не тот характер, ведь город защищало более сорока тысяч воинов, и был он в семь раз больше нашего Новгорода. Для жителей города это было спасением, но мы сами отступать не собирались, нам тогда больше ничего не оставалось, как только брать город штурмом.

  • Мы сами не знали, где находится наш ранее, причём раньше нас ушедший на целый более чем год караван. Мы не могли сами обнаружить каких либо его следов и поэтому мы вынуждены были всеми силами идти на штурм Обэда, что, я бы сказал, было для всех нас необычным, я бы сказал, фантастическим не только всем нам, но и всем, я не побоюсь этого слова, самым невероятным для всех македонцев и русских делом. Все люди не могли понять, зачем царь Рюрик привёл их сюда.

  • Успех всего похода больше не казался им успешным и многие стали умничать, говоря, что царь Рюрик из ума выжил. Я тогда больше не мог слушать такие речи, и вынужден был идти на осмысленный, я бы сказал, оправданный риск, что в этой ситуации это просто было необходимо. Все македонцы и русские теперь меня называли не всем известным именем, а просто толоконный лоб, это их забавляло. Они все здесь и каются, то было на самом деле, выкинуть это нельзя, то будет не полной картиной.

  • Все македонцы и русские понимали всю сложность предстоящей, всеми ожидаемой, этой, я бы сказал, ясно видимой картины, более того, часть людей была посажена на корабли, которые я приказал всем людям забрать, чтобы враги не могли ими воспользоваться, более того, все ясно понимали ту понятную картину, в которой мы все не то чтобы устали, но эйфория, я бы сказал, уже прошла и люди понимали всю ту видимую не ясную, более того, всеми просто тягостную и всем обрыдшую картину наших последних неудач,

  • в которых мы все тогда не сумели, я бы сказал, увидеть новые перспективы для последнего штурма ненавистного всеми македонцами и русскими, фалангой и, я бы сказал, всеми людьми проклятого Обэда. Все македонцы смотрят на, я бы ясно мог сказать, то обстоятельство, что весь наш успех теперь зависел только от нас самих. Это на нас всех накладывало большую и, я бы сказал, ответственную задачу. Я что-то не ясно сказал? Яйца не должны быть разбиты! Успех, я бы сказал, тогда зависел от наших, я бы ясно мог сказать, от людей ушедших с караваном, они, мы чувствовали, были в городе, но не было с ними связи.

  • Я сам это чувствовал, более того, мы, я сам, фаланга и все люди с надеждой смотрели в сторону всем ненавистного Обэда, на его главные ворота, которые в любую секунду могли открыться, но время шло, а всё оставалось без изменений. Тогда мы сами решили, как их открыть, но для этой цели нужны были мастера рубки с превосходящим, я бы сказал, противником, что было равносильно, я это точно знал, смерти. Яйца должны быть целыми!

  • Все мы старались, я бы сказал, тех людей, я им не мог ничего обещать, более того, они все вероятно должны были погибнуть в неравной схватке внутри Обэда и все македонцы, я только разводил руками, просили меня остановить свой выбор на них. Тоже просили русские, ничего не оставалось, как выбирать лучших бойцов самому. То было нелегко, все желали только одного, успешно умереть за всех нас. Все македонцы и русские, вся фаланга просили меня о той чести.

  • Это не было чем-то невероятным, то было обычной вещью в наше, я бы сказал, это просто невероятное время. Цель замысла была в нападении этих бойцов на стражу ворот и мы должны были их поддержать нападением, граничащим со штурмом города, то была не простая задача. Все македонцы и русские просто лезли из кожи, упрашивая меня не искать других воинов, а остановить свой выбор на них и я сам был в большом затруднении, кого отправить на смерть?

  • Наконец уступив просьбам лучших бойцов, мы собрали отряд из нескольких, я бы сказал, всего-навсего ясно не то, что это были богатыри, но это были виртуозы меча и они могли выдержать смертельно тяжёлый бой, не отступив ни шагу. Все македонцы и русские теперь от меня отстали и только просили товарищей их подменить, но на это ни один не согласился, более того, все македонцы и русские не могли всех их заменить, их всего было триста воинов, но теперь можно было надеяться на успех и все воспрянули духом.

  • Мелкие отряды теперь расположились вдоль всей длины, я бы сказал, они просто имитировали штурм города, а все остальные, я бы сказал, все македонцы и русские должны были смотреть за большими воротами Обэда. Все македонцы и русские теперь смотрели на ворота не спуская с них глаз, то было более чем удивительно, все люди не болели душой за ушедших товарищей, они их уже вычеркнули из списка живых.

  • Я сам, фаланга и все люди были того же мнения, но это было не так, они сразу вступили в неравный бой, на то и война, но их ожидало более удивительное событие. Там уже начали битву наши люди из каравана, их было около тысячи человек и они бились как львы! Все македонцы устремились к ним на помощь, ворота оказались изнутри заваленными брёвнами, более того, они их сбили скобами, что затрудняло их разбор, но теперь все вместе мы могли победить.

  • Обэд был в смятении, то было больше чем просто победа, то больше походило на сведение счетов и македонцы с русскими теперь отводили душу, устраивая что-то похожее на захватывающую резню у больших ворот. Все македонцы и русские теперь просто отводили душу, нагромождая горы трупов.

  • Я сам уже находился в городе и ясно видел происходящее, но то было только начало большой резни, македонцев и русских было в несколько раз меньше, чем воинов в городе и поэтому резня продолжалась всю ночь и часть утра. Обэд был взят и мы все, македонцы и русские, были его хозяевами, то больше не повторялось до теперь известной всем даты, – тысяча четыреста пятьдесят третьего года.

  • ЦАРЬ ОЛЕГ.
    Около 845 года.

    Я тогда был не царь ещё, всеми македонцами и русскими правил мой отец Рюрик. Я сам не имел ещё своих городов и поэтому не мог что-то делать без ведома отца. Тогда все наши владения распространялись от, я бы сказал, Южных морей до Северных и мы тогда сами не могли сказать, где были наши границы на Востоке, на Западе они омывались большим океаном. Все его называли просто Большим. Люди могли плавать куда угодно и даже в обе Америки.

  • Ты я вижу потрясён, но это было именно так как я говорю. Мы сами, я сам не мог отправиться через Большой океан, то было очень опасно. Его пересекали очень храбрые люди и от них, этих храбрецов, мы знали, что за этим океаном, я это не могу сказать точно, но там были свободные, являющиеся ничьими народы. Я не мог до них добраться сам и посылал туда своих людей, я сам слышал от них потрясающие рассказы о народах живущих за Большим океаном. Я всеми силами желал побывать за океаном, но отец меня не пускал, довериться Большому океану было очень опасно.

  • Мы, я бы сказал, уже знали, что наша Земля имеет форму большого шара. Ты, я вижу, потрясён, но это так и было, за этот Большой океан мореходы плавали по звёздам. Туда путь занимал больше полугода и добраться, я бы сказал, вернуться назад, было не так просто. Все успехи нами были достигнуты ещё в царствование моего отца Рюрика и все люди это подтвердят, больше сказать не чего. Называй меня царём Олегом, я и люди так хотят. Твой предок Добрыня шлёт тебе Привет от всех людей.

  • От отца я унаследовал огромное, сам не могу сказать, я бы сказал, очень огромное, но в то же время я сам точно не мог, я бы сказал, осознать его размеры. Все тогда говорили, что оно больше всех вместе взятых царств! Успех сопутствовал моему отцу. Все тогда, я бы сказал, боялись его, наводящего ужас не только на всех врагов македонцев и русских, то было чем-то более страшным и ужасным для всех наших врагов. Я сам всегда во всех, я бы сказал, походах это чувствовал и просто осязал.

  • Я принял царство от своего отца Рюрика. Я сам, фаланга, все, я бы сказал, македонцы и русские всеми силами старались, я бы сказал, помочь мне принять царство, более того, все люди просто сами желали мне помочь. Некоторые бросали мне вызов, то было не совсем умно и доходило, я бы сказал, просто до глупости. Я сам уже принимал послов из разных стран, это доверил мне мой отец Рюрик. Ясно было только то, что мы побеждали любого врага, это признавалось всеми народами.

  • Мы смогли укомплектовать фалангу новыми бойцами, то было нелегко, более того, все македонцы и русские просили меня об этой чести, быть бойцами фаланги. То, я бы сказал, было большой честью для македонцев и русских, но и возлагало на них большую ответственность, более того, они были бойцами фаланги пожизненно. Македонцы и русские сами пробовали меня уговорить, чтобы это не было повинностью до смерти, но я им отказал, более того, бойцы это не временные люди и не случайные, поэтому я приказал нести эту повинность пожизненно и это давало свои положительные результаты, — мы были непобедимы.

  • Все нас не то что боялись, просто с ума сходили, когда мы устремлялись на врага, более того, мы стремились хорошо относиться к побеждённому врагу, но не уничтожать его до смерти и всеми силами старались это выполнять. Это все мы помнили и македонцы и русские то безусловно выполняли. Ясно было то, что люди все не то, что исполняли повинность, но они всеми силами стояли на защите интересов России! Это было впервые за всю Историю этой страны. Все македонцы и русские всеми силами ума и воли, я бы сказал, были на стороне царя, как гаранта всех завоеваний.

  • Я сам не мог ничего сделать, больше того, что было в моей власти, то люди все знали и приветствовали, но потом, со временем, всё изменилось из-за людей, которые не могли принять эти порядки. Все не хотели это выполнять, более того, они сами развращали народ большими подношениями и зрелищами. То было не допустимо, но тогда это было в порядке вещей. Это македонцы и русские поняли поздно, это была мина замедленного действия.

  • Все македонцы всегда сами выбирали объект для нападения, но некоторое время спустя, это было отменено и больше никогда не возобновлялось. Я сам определял, куда мы отправимся в поход, могу сказать, что люди ясно смотрели на эти новшества, то было необходимо, я сам мог то определить, но не мог запретить. Я сам всеми людьми не распоряжался, то было невозможно в силу ряда причин, которые не позволяли ни царю, ни кому другому, что ни будь ясно творить. Я сам не мог ничего сделать против всеми высказанной воли.

  • Ни я, ни кто не могли то позволить себе, но время шло и многое менялось. Ясно было только это, я бы сказал, независимое правило, оно показывало, насколько всё это подверглось изменениям и никто более того, не мог ничего сделать, более того, я сам подчинялся этому правилу. Мы стали, более того, демократичны в своих делах. Все македонцы и русские не могли поступать иначе, то стало невозможно, и было видно отношение всех людей к этому большому, я бы сказал, вопросу, то больше стало похоже на эйфорию всего законодательства и мы могли сказать, что все мы зависели от Закона и подчинялись ему.

  • Успех этого законодательства не дозволял ни казнить, ни миловать царю, это мог только Сенат. То было на самом деле, люди подтвердят. Ты я вижу, потрясён тем, что услышал, но это было так, как я говорю, более того, все македонцы и русские не могли теперь отправиться в большой поход без разрешения Сената. Поэтому все люди подчинялись, я бы сказал, только Сенату. Он был выборным из более четырёхсот человек, то было более тысячи лет назад, это не могло быть нигде больше, Рима тогда не было и в помине.

  • Не могу сказать, когда я сам принял этот Закон, успех которого был очевиден и все македонцы и русские ему подчинялись, более того, все могли искать у него защиту и сами того не понимая могли, я бы сказал, апеллировать к Закону, это эйфория всего Новгородского Веча, то было на самом деле. Я сам всё могу описать, как это было, и как, более тысячи лет назад завершилось не по моей воле.

  • Все мы что-то не смогли понять, как надо было жить по Закону. Я сам не мог тогда это осознать и все мы стали его нарушать, что вызвало к жизни, я бы сказал, уродливые, чем-то невозможные, я бы сказал, последствия самые невероятные, всех напугавшие.

  • Сам я тогда ещё не был царём, но все меня уважали, более того, меня, я бы сказал, боялись не из-за отца, но и не из-за страха передо мной. Уходя, мой отец мне сказал: «Все станут тебя пытаться скинуть со всех постов, но ты не больше того, что можешь сделать, не делай ни для кого, более того, всегда будь с ними честным, не то тебя могут убить». То было обычной вещью в наше время. «Ясно только то, что ты сам всего того достиг, более того, ты всем не давай над собой руководить, тогда никто не сможет тобой помыкать, более того, не всем верь, то будет моим Завещанием тебе.

  • Успех всегда приходит с некоторым опозданием, а беды, я бы сказал, только того и ждут, чтобы обрушиться на человека. Всегда будь готовым к ним и успех не заставит долго ждать, более того, никогда ни с кем не спорь больше, чем это необходимо для пользы дела и тогда успех проявится, но только, я бы сказал, самым невероятным образом и тяжесть тогда будет приятной. Сам почувствуешь, я бы сказал, всеми силами души и тела, но только занимайся всегда своими проблемами, ясно, что успех не заставит себя долго ждать».

  • Я сам не мог тогда того осознать и вёл жизнь праздную и не замечал, что годы, я бы сказал, всеми силами проходят напрасно, что ты, я бы сказал, понимаешь, ясно было, что враги того и ждали. Ты сам это понимаешь, но не можешь их найти, ты сам слаб тоже. Все мы сами себе копаем ямы и в них падаем. Я сам тогда не мог предполагать, что что-то со мной может случиться и не мог принять соответствующих мер, но теперь вижу, что надо было делать. Все мы вовремя не можем остановиться и мы это понимаем.

  • То, что я мог сделать, сводилось к незначительным, я бы сказал, переменам, но не задевавшим суть вопросов. Все македонцы и русские то понимали, но тоже не могли ничего изменить, более того, большинство людей только и ждали моего падения, что было всем на радость. Всего ты не понимаешь, но суть того была в моём отце, которого все враги по сумасшедшему боялись, то больше походило, я бы сказал, на сумасшедший дом, где мы все проживаем. Не ясно что-то было в твоём лице, но ты молчишь. Не всё понятно? Ты прав, но поверхностно, то всё было на много глубже, но тогда все мы того не могли понять и сами делали ошибки, которые надо было исправлять.

  • Все македонцы и русские не могли ясно того понять, но некоторые, как твой Добрыня меня поддерживал тогда, я бы сказал, всеми силами. Успех был не близко, но не так ясно виден, то было самой настоящей войной между этой партией и между, условно назовём её правящей и тогда ясно можно видеть, что было. Я успешно не мог с ними бороться. У них, я бы сказал, в Сенате было великое большинство, то видели все, но сила была на моей стороне.

  • Поэтому больше всего они хотели меня убить, но у них не хватало смелости, более того, они все вели, я бы сказал, но ты того можешь не понять, они были из разных стран, которые мы завоевали не так и давно, больше того, они все были царями и королями в своих странах. Я тогда назывался просто «Богом!». Больше того, они ясно не могли понять русскую речь, что было большой, я бы сказал, бедой. Я сам их не всегда мог понимать, более того, все они, я бы сказал, были вооружены, что в Сенате разрешалось, к тому же они могли объединиться всеми силами против меня.

  • То было успехом оппозиции и нашим поражением. Все они прибыли во главе своих, я бы сказал, лучших воинов, часто по численности составлявших около тысячи человек, что было серьёзной силой и твой предок всеми силами меня защищал, более того, он был большим невероятно человеком со своими братьями они все составляли мою личную охрану. Все македонцы и русские его просто боялись, то был богатырь.

  • Обиды часто были очень большими и сильными и тогда твой предок вступал в царскую защиту, что многим сразу нездоровилось. У Добрыни, ясно всем, рука была тяжёлая и перенести его удар мечом никто не мог. Я часто с ним бился на мечах и его руку хорошо знал, то не самая сильная была рука у Добрыни, но он был виртуозом меча и сравниться с ним никто не мог. Я сам не раз от его удара слетал с коня, то всех пугало, но он успевал меня поймать, более того, он не сам проигрывал это, то его просил мой отец, которому это нравилось.

  • Иногда я сам всеми силами пытался сбросить Добрыню с коня, но ничего не мог с ним сделать. Успех всегда был на стороне Добрыни и тогда мой отец меня ругал, то было постоянно. И никто не мог с Добрыней справиться, даже мой отец, ему тогда было за 50 лет, а Добрыне всего 20 лет. Он прожил это время не напрасно. Я сам тогда всеми силами пытался хорошо владеть мечом, но я сам тогда был 14-летним юношей.

  • У самого тогда всеми уважаемого, я сам его уважал, не всегда царил мир, что сильно влияло на весь, я бы сказал, славянский мир, но не всегда я и все могли видеть, что в нём происходит. Все переживали за все те споры, что его сотрясали, македонцы и русские старались эти споры уладить миром, но это не всегда, я бы сказал, получалось, то была наша общая, всем видимая картина всего славянского мира.

  • Я сам тогда не понимал, почему все не могут жить в мире между собой, успехи одних, порождали зависть других и так продолжалось постоянно, более того, некоторые города сами не хотели подчиняться центру в моём лице, то есть разваливали государство, то было недопустимо. Все македонцы и русские это терпеть не могли и тогда мы собирались в походы на усмирение не довольных, то была жестокая необходимость.

  • Иначе государство прекратило бы своё существование и враги не преминули бы этим воспользоваться, и это принесло бы всем людям много горя. Немногие то ясно понимали, но были, я бы сказал, владетели, которым до этого не было ни малейшего дела, они заботились только о своих узких интересах, не понимая, чем грозит развал государства. Явление это продолжалось вплоть до, я бы сказал, до усмирения многих племён, тогда желавших, я бы сказал, независимого существования. Я часто тогда сам не мог ни чего сделать с этими племенами.

  • Ясно было только то, что я должен был идти на них войной и продолжать дело своего отца. Многие того не понимали и не хотели понимать, более того, они, часто объединившись, шли всеми силами на меня войной, что было на радость всем врагам России. Всё это могло плохо кончиться, более того, многие не старались мне помогать в усмирении племён. Тогда всеми силами мы, я сам, македонцы и русские сами шли усмирять не довольных, всё это часто кончалось большим кровопролитием, более того,

  • я сам не понимал людей, старавшихся это государство развалить и подпасть сразу под чью-то зависимость, которая могла принести огромные беды народу. Всё это, ясно все македонцы и русские понимали, более того, они все желали одного царя, а не несколько. Все тогда могли на него полностью положиться, более того, был обеспечен длительный мир, так нужный всем людям, более того, враги сами нас начинали бояться и соблюдать мир. Только так можно продолжать это большое и главное Великое государство.

  • Все македонцы и русские понимали, что, я бы сказал, любые споры могли закончиться только кровопролитием, что ясно для врагов македонцев и русских было на руку. Я сам иногда над этим задумывался и приходил к выводу, что большую территорию трудно удержать в составе царства, тем более, что на ней жили совсем чужие племена, с которыми у нас ничего не было общего. Всё это говорило за то, что удержать огромные территории большая сложность, за которой стоят постоянные войны.

  • Это признавалось всеми македонцами и русскими, то означало всем нам большие тревоги и более того смертельные, довольно ясно видимые, невероятные для всех нас проблемы. Обязательные сборы дани превращались в военные столкновения между нами и покорёнными племенами, тогда как другие народы того, я бы сказал, избегали подобных ситуаций, более того, они успевали за то же время делать что-то полезное для себя, но на этом наши неприятности не кончались, более того, все мы просто уставали от войн, то больше походило на безумца, постоянно готового лезть в драку.

  • Это нам не подходило и мы сами отказывались от громадных завоеваний, что сделал мой отец, более того, то, что больше всего нас заботило, я бы сказал, всех македонцев и русских, было подавление мятежей силой оружия, что приводило к кровопролитию. Это, я бы сказал, было большим тогда препятствием к дружеским отношениям и мы все то понимали, но исправить это были не в состоянии, то довлело над нами, как Дамоклов меч.

  • В таких, я бы сказал, не в человеческих условиях, мы сами больше того, что могли сделать, больше не имели сил что-то исправить в этой ситуации и тогда все мы могли быть уничтоженными объединёнными силами всех племён. Ясно, чтобы того избежать мы сами начали освобождать племена от большой дани, я сам никогда сверх меры у людей не брал, но мой сын Игорь ясно всем, я бы сказал, кто знает Историю, за это однажды поплатился.

  • То было уже без меня, и стала править его жена Ольга, более того, все македонцы и русские тогда сами ему говорили: «Люди довольны взятой данью и мы уходим домой», но Игорю то показалось мало и он вернулся с небольшим отрядом, что-то около тысячи воинов, но был разбит превосходящими силами племён, то были древляне, их наказала Ольга, его жена. Сын был не прав, то все люди сказали мне тогда. Святослав сам отомстил за своего отца, но вернуть его он не мог, более того, все македонцы и русские больше никогда не просили дани больше положенного.

  • Тогда я часто выезжал на Запад и старался увидеть всё то, что было там эйфорийного. Все мы не часто могли такое увидеть дома и мы старались увидеть то неправдоподобное, которого у нас не было, это мы искали по всему Западу. Успехи часто бывали удивительные, все мы упивались обычно тем, что могли увидеть. Это было тысячу лет назад и все, кто здесь рядом, ясно помнят это прекрасное время, то было не самое главное, то было, я бы сказал, я сам часто мог то, что видел, часами рассматривать, более того, все мои спутники не могли, я бы сказал, оторваться от увиденного.

  • Часто просто фантастического зрелища, кроме того, мы интересовались живописью, но тогда она была написана всем известным углем, но, я бы сказал, она была просто чудно, как хороша и мы её покупали не за деньги, которых тогда просто не было. Я сам расплачивался людьми, которых мы везли на продажу и не часто бывало, что они от нас убегали и тогда мы платили всеми, я бы сказал, вещами, что у нас были, тем более, что мы сами были, я бы сказал, хозяевами всей Земли. Немногие люди сами могли догадаться, с кем они говорили, а догадавшись, они просто падали в обморок.

  • Мы сами не хотели их пугать, но они часто сами того не желая, успевали упасть от одной мысли, что перед ними сам бог. И все сразу успевали ловить людей, которые могли нам помочь в наших поисках редкостей и все, кто был рядом с нами, тоже просили им оставить, что-нибудь на память. Если им ничего не давали, то они просто больше не могли стоять и падали на землю, чтобы взять её на память о нашей встрече. Я сам не мог этого видеть, но несколько раз просто говорил людям не падать на землю, более того, мы сами не желали того, что унижало людей.

  • Хотелось, чтобы они сами не вели себя унизительно, то было всем нам неприятно, более того, все македонцы и русские просили людей больше не вставать на колени, более того, не однократно все мы просто старались не показывать, кто мы на самом деле, но нас всегда успевали узнать местные короли, срочно оповещавшие друг друга о нашем путешествии и сами того не желая, мы превращались в объект поклонения. То было везде, где мы сами бывали, а бывали мы, боязно сказать, где мы не бывали, все просто боялись одного имени русского бога.

  • Все македонцы и русские были тогда не самостоятельные и нуждались тогда в самом большом опекуне, то было необходимо, более того, ясно было, я сам не должен был быть богом, потому что все этим были не довольны, хотя и другие люди не питали особого желания независимости, которую все так хотели, более того, я сам уже больше не хотел быть богом, но остальные люди того желали и твой предок Добрыня хотел меня видеть богом. Невозможность македонцев и русских ясно понять, что происходило с, я бы сказал, самим государством, всем показывало невозможность управлять им силой оружия.

  • Все македонцы и русские то стали понимать в большей мере, чем раньше, немногие, я бы сказал, люди оставались на прежних позициях. Не ясно, как мы могли справляться с таким огромным государством, оно уже простиралось до океана, который вы назвали Тихим океаном. Мы смогли пройти насквозь всю, я бы сказал, «тайгу», что вам будет понятней, чем наше название «чаща», чащу. Я сам часто бывал на том океане и всех островах.

  • Все только того и ждали, когда умрёт мой отец. Я сам не всегда ясно понимал, что случится после смерти моего отца. Я сам в то время все силы ясно не мог, я бы сказал то, что ясно я успевал больше того, что мог успеть. Некоторые ясно понимали, что будет после смерти моего отца. Не ясно было только то, что я сам не мог в то время выставить большие силы против тех, кто не хотел моего воцарения. Все македонцы и русские не понимали то, что могло произойти с царством. Они все тогда, я бы сказал, были от всего этого далеки, но то больше всего затрагивало только меня.

  • Ясно, что все люди просто не могли понять, что могло случиться после смерти отца. Не все понимали этот момент, более того, все люди ясно, я бы сказал, представляли, кто должен быть богом, но не все того ясно желали. Многим не хотелось, чтобы сын Рюрика был богом, они не желали, чтобы это случилось. Немногие сами понимали, что будет с царством, им не боязно было то представить, они сами не хотели централизованной власти, им хотелось быть маленькими царьками, но не быть мне богом.

  • Все македонцы и русские старались не дать этим, я бы сказал, мятежникам волю. Все люди сами не хотели, чтобы власть была у нескольких царей, что грозило распадом всего государства. Немногие сами то понимали, но всем хотелось только одной власти и они не ясно представляли своё, я бы сказал, будущее, но они в тоже время не хотели сильной царской власти, им она была не нужна, я бы сказал, то были не царские командиры, то были, это трудно представить, – бояре, бывшие люди, на которых всегда можно было положиться, но то было давно.

  • Теперь они были очень сильны, что для всех нас представляло большую угрозу, то были не воины, а просто богатые, нажившие своё богатство больше всего на войнах, которые вёл ещё мой отец, но теперь они были большой силой и ясно сказать, что с ними надо было считаться, все они были очень богаты. Я сам не имел столько богатства, как имели они, то было очень опасно для государства, но больше всего они желали власти над богом и я вынужден был с ними считаться. Ясно, что они получили много мест в Сенате, то больше походило на, я бы сказал, республику, но не ясно какую.

  • Все македонцы ясно видели в ней угрозу своим, я бы сказал, завоеваниям, но то было только началом, я бы сказал, череды тех бед, что обрушились на царство и все люди вынуждены были искать защиты у меня и Закона. Обладая большими богатствами, эти сенаторы сами старались получить власть над царством, а я бы был всего лишь марионеткой в их руках. Не ясно кто бы отвечал за всё государство, более того, они, я бы сказал, были все хорошими воинами и имели свои отряды, это несло, я бы сказал, всем македонцам и русским, государству, большую опасность.

  • Тем более что они, я сам видел, успешно захватывали, ясно сказать, многих македонцев и русских, что несло всем нам чудовищные беды, но этим дело не кончалось, они все желали моей смерти и сами часто об этом, не скрывая от людей, говорили вслух. Это больше походило на большую провокацию, более того, они шептались у меня на глазах, более того, я это не мог выносить и между нами фактически прерывались все отношения, что вело к дальнейшему охлаждению.

  • Всё это накладывало отпечаток, ясно сказать, вражды и смертельной ненависти, я сам готов был пустить в ход силу, чего они и добивались. Это означало всем нам гражданскую войну, более того, они не могли на это решиться оттого, что силы были не ясно всем какие. Более ясно я бы сказал, я сам не ясно чувствовал, кто пойдёт в этой ситуации за мной, а кто пойдёт за ними и у кого будет большинство.

  • Уничтожить их было невозможно, все того могли не понять, что в действительности происходит, более того, они сами пытались сделать тоже самое, но очнулись от этой мысли, более того, Закон был на моей стороне, это создавало для них большие трудности и несло самые невероятные беды народу. Всё это говорило, я бы сказал, о большой ответственности враждующих сторон. Жизнь показала, это было общей нашей ошибкой, но ясно сказать, тогда мы сами хотели только большой крови.

  • более того, все мы успели озлобиться друг на друга, что вело всех нас к дальнейшему непониманию и, ясно сказать, большинство людей всего того не понимало, что было всем македонцам и русским не понятно, более того, они все не хотели больших потрясений, что по их мнению вело тогда к большой войне между самими македонцами, но то, ясно сказать, были ещё цветочки, против нас пошли бы все нами покорённые племена, всё наше огромное государство просто рухнуло бы, что все мы стали потом понимать, но отойти от этого на большое, ясно сказать, расстояние не могли.

  • Люди сами того не могли ясно, я бы сказал, понять, но я это понимал и это меня удерживало от решительных мер против оппозиции. Большинство людей сами того понять были не в состоянии, они больше всего желали только зрелищ и хлеба, что эйфория большинства людей не соответствовала тому моменту, я бы сказал, то больше всего говорило о нашей слабости как, ясно сказать, большого государства. Мы были не в состоянии его большие части контролировать, жизнь показала нашу слабость всем, я бы сказал, племенам, большинство которых было на низкой ступени развития.

  • Часто они все вместе шли на нас всеми силами, ясно мы должны были, я бы сказал, то большое государство защищать, иначе все мы могли погибнуть. Это было людям всем понятно, успех зависел от того большинства людей жизненно понимавших ту роль, что играло большое наше государство, более того, все македонцы и русские относились к этому вопросу серьёзно.

  • Я сам ни когда ничего не предпринимал отдельно от всех македонцев и русских, я сам ничего без них не мог сделать. То, что я мог, было связано со всеми македонцами и русскими, что всегда ясно показывало всему народу, желавшему мира или войны, что бог всегда с ними и тогда все македонцы и русские, ясно всем, готовились к войне, я бы сказал, то было тогда очень большим завоеванием Сената. Там сидели и, ясно сказать, наши враги и они сами тогда часто брались за успешное, я бы сказал, выполнение наших требований.

  • Они сами не то, что не желали их выполнять, но они всячески мешали их выполнению. Большая часть наших требований касалась выплаты дани и покорности племён, то было необходимым, ясно сказать, требованием. Ясно, что они не желали их выполнять и тогда мы сами большими силами выходили их усмирять, что всегда кончалось большим кровопролитием. Я сам тогда, я бы сказал, находился не в лучших условиях, чем все сенаторы, я сам был один из них. Решения принимал я, а выполнял их Сенат, что многим не нравилось и они всегда были против меня.

  • То накладывало на все мои решения частично, ясно сказать, оттенок наших разногласий, что было на руку нашим врагам. Фактически мы сами себе рыли яму и этого не понимали, больше того, все не понимали, чем всё это может, я бы сказал, обернуться. Все македонцы и русские тогда этого не понимали, я сам того не понимал. Это было для нас запредельно, более того, я не хотел, ясно сказать, больших споров и соглашался с теми, кто, ясно сказать, копал нам яму, в которую мы, в конце концов и свалились на радость наших врагов, то было уже не ясно когда то произошло.

  • Все македонцы, я бы сказал, и русские, не понимали, что происходит с Сенатом, это никому не шло на пользу. То, что происходило, вело к гражданской войне между самими македонцами, между людьми. Я сам не могу всего того перечислить, какие беды могли обрушиться на государство, то всем, я бы сказал, несло гибель, но этого понять никто не хотел, все были заняты сведением счетов. Все мы не могли того предугадать и сами шли к своему, я бы сказал, концу, но все погибнуть не могли, надо было жить дальше и мы опять стали строить своё огромное, я сам это могучее государство уже не представлял, каковы его размеры.

  • То было чем-то невероятным, мы сами не могли осознать его размеры, это, ясно сказать, жутко было представить. На самом юге оно доходило до океана омывавшего Индию, это было на самом юге страны. Этим океаном мы ходили до Японии и дальше на Восток до Америк, то было не столь важно в наше время. Я сам плавал до Японии и бывал тогда на всех тех островах. Не я сам, но многие люди те, что бывали там, всегда вместе со мной спорили, я бы сказал, о том, круглая ли Земля или, ясно сказать, большой шар. И мы не могли придти к ясному пониманию этого вопроса.

  • Все моряки тогда говорили, что уйдя на восток, можно, ясно сказать, приплыть назад с запада, что тогда всех, я бы сказал, македонцев и русских, ясно сказать, это самое фантастическое, я бы сказал, невероятное сообщение, приводило всех людей, всех нас в большой, я бы сказал, шок, что жизненно казалось невероятным. Мы не могли того осознать и я сам много раз всех моряков, что находились с нами, расспрашивал об этом, я бы сказал, невероятном факте.

  • Мы сами приходили к единственному, я бы сказал, выводу, что наша Земля имеет форму большого невероятно шара и мы, все македонцы и русские были этим выводом просто потрясены, то было около тысячи лет назад. Эйфория того времени давно прошла не оставив, ясно сказать, ничего в память о том великом времени. Я сам иногда просто не могу смотреть на то, как наше время буквально стёрли из памяти человечества.

  • Несколько времени назад, люди все, македонцы и русские, желали, чтобы их царём был только что вернувшийся из большого похода мой родной брат. Я сам того хотел, но он погиб в самый, я бы сказал, неподходящий момент в походе на большое племя Заволжских славян, то было большое горе, что все мы испытали и наш отец Рюрик. Все македонцы и русские приняли решение, – царём быть мне, то было около 860 года. Уже больше тридцати лет государством правил мой отец Рюрик.

  • Бояре тогда жили с мечтой скорейшей смерти моего отца, рассчитывая прибрать хотя бы часть огромной власти Рюрика, те сумасшедшие мечты были не беспочвенны. Я сам им подавал на это надежды, проматывая свою жизнь в попойках и в необычных развлечениях. Они заключались в убийствах ближних бояр, но то было только началом больших бед постигших моё государство. Люди сами могли меня убить, но тогда было много претендентов на трон, то всех сдерживало.

  • Не начинать же гражданскую войну из-за меня. Я сам наконец осознал свои ошибки и взялся за ум. Большого труда стоило моё решение твоему предку Добрыне. Большое ему спасибо от всех людей того времени. Все македонцы и русские ему потом кланялись большим поклоном, заключавшим в себя встать на колени и кланяться в ноги ему. Он вывел меня на правильный путь. Больше нечего сказать, всё потом, я растроган воспоминаниями о том времени, это всё на сегодня.

  • Больше того, что я скажу, ты больше нигде не услышишь, ты всё понимаешь, но поздно очень, я бы сказал, но мы теряем время. Пиши. Я больше не мог ловить удачу, она больше того, что было, не могла, ясно сказать, сопутствовать мне и македонцам с русскими. Мы все почувствовали большую ответственность за государство, больше чем, ясно сказать, это ощущали на себе и наших делах. Большое раскаяние мы чувствовали от наших споров с применением оружия в Сенате, когда все сенаторы, я бы сказал, выясняли отношения с мечами в руках.

  • Все македонцы и русские тогда сами не знали, что делать. Это было похоже, ясно сказать, на взбесившихся псов, что дерутся на городской площади не в силах найти общий язык. То походило на самое отвратительное зрелище, где все убивали друг друга и не щадили никого, более того, все бояре и, ясно сказать, иноземные послы и цари с королями рубились насмерть. То, я бы сказал, зрелище было более чем ужасно, потому что на помощь им приходили все те с кем они прибыли сюда.

  • Всё здание Сената, а оно вмещало несколько сотен человек, было залито кровью и сам Добрыня сделать с дерущимися ничего не мог, только не подпускал никого ко мне и бывал не однократно ранен, это так проходили заседания Сената. Часто, чтобы разнять дерущихся, надо было убить половину сенаторов, то было не на что не похоже. Заседания начинались с зачитывания огромного списка погибших, то было большим наказанием нашей демократии. Ты сам не можешь не смеяться, это было столь частым явлением, что многие сенаторы просили дать им самоотвод.

  • Я сам часто брался за меч, чтобы разнять схватившихся насмерть сенаторов, они о том часто меня потом благодарили. Больше не чего сказать, только все мы сами решали свои проблемы не щадя друг друга. Ясно, что у здания Сената, а оно было не маленьким, из больших камней и брёвен, тогда так строили большие здания, собирался большими толпами народ и улюлюкал нам на смех. Это было в Новгороде, нынешняя Казань, тысячу с лишним лет назад.

  • Начало правления царя Игоря.

    Мы правду от тебя не скрывали, потому что многие теми годами успели забыть, кто воспитывался Рогдаем. Все братья, я бы сказал, они самые старшие теми притязаниями снискали от Рогдая, я бы на невероятном послесловии теми притязаниями на трон Олега даже те, кто его ещё помнил, колебались, как можно младенцу отдать верховную царскую власть и лишь Рогдай со своими братьями старались, не смотря ни на что, — не пиши сам.

  • Я бы сказал, что Рогдаю дико было на него, одноглазого, всем смотреть, потому что он уже весь в шрамах, для всех сенаторов был страшен, потому что его называли регентом и сам Рогдай никогда на уловки сенаторов не откликался. В то время наш Сенат просто был оккупирован теми царями с королями, что полагали, куда ни шло, а династии Рюрика мол пришёл конец и даже не все члены его клана сумели не поддаться, то больше походило на отвратительную грязную травлю, ждущих своего конца, Рюриковичей,

  • потому что в Новгороде появилось засилье тех, кто всеми силами старался смутить народ бюрократическими проволочками, стараясь сбросить ярмо Новгорода, много племён подняли голову, сумев в своих провинциях обнадёжить людей скорой свободой от Новгородского ярма, куда-то спешащие баламутя Новгородский люд, пробовали изменить часть ловко забытых законов, я бы сказал, Новгородские, если так можно назвать легатов легионов, старавшихся подмять под себя большинство сенаторов,

  • они даже куда-то предлагали отправить Игоря, которому уже исполнилось пятнадцать лет и он старался держаться своего дяди Рогдая, который исполнял обязанности регента и не раз расправлялся, со своими братьями, что сами были легатами легионов и держали до пятидесяти тысяч воинов, вяло наблюдавших за спорами, кому быть на престоле Рюрика, я бы сказал, такая ситуация многим казалась ни чем иным, — не пиши сам.

  • Дело обострялось день ото дня, я бы на всём том внимание не заострял бы, но племена переставали платить дань и даже не раз ихние короли из сенаторов, недвусмысленно нас предупреждали, мол на всё есть предел и их народы могут поднять даже без них восстание и чем оно кончится им не было известно.

  • После подобных заявлений, многие Рюриковичи не желали даже оставаться там наместниками, и то всё играло негативную роль против нашего у них присутствия, я бы сказал, дикое к нам отношение нам было понятно, сенаторы непосильными данями сумели племена восстановить против Новгорода и даже в Константинополе, я бы на том его названии не останавливался, он тогда назывался просто Большим Городом и даже не Обэдом, потому что у него было много названий и чаще всего его называли Лазурным Берегом.

  • Вот, что у нас отхватили, через пятьсот с небольшим лет, племена пришедшие с Востока, которых сын Игоря царь Святослав пожалел и дал им землю около болгар, ни как не рассчитывая, что они, вроде саранчи, расплодятся и даже у них хватит численности населения занять территории за Кавказом.

  • Куда-то спешащие организованными рядами в Сенате кричали до сумасшествия, стараясь заглушить тех, кто, я бы сказал, пытался им открыть глаза, что то всё на руку тем из сенаторов, что сами стараются стать царями.

  • Суматоха, в стане претендентов на престол, помогла Рогдаю с братьями выявить тех сучьих претендентов на Новгородский престол и ночью, я бы сказал, того во Франции никогда не было, так как самой Франции тогда не существовало, она появилась, как государство, лишь в восемнадцатом столетии, а до того был бред сивой кобылы.

  • Так вот прошло больше тысячи лет, а люди о царствовании царя Игоря ничего не знают, потому что дикие племена сумели, при взятии Новгорода, сжечь львиную долю Новгородских свитков. Их, помимо Толстого, жгли Тургеневы, его отец и ряд выскочек, появившихся у престола, которым необходимо было утвердиться тяжестью доказательств, что они прямые наследники короны Российских царей и

  • поэтому тексты жгли постоянно и даже в ваши дни гниды, старающиеся себя обелить, чаще пролонгируют для себя доходные места, когда можно ничего не производя, писать что-то наподобие тех штор, что висели на окнах Версаля, но тогда и Версаля то не было, а были низкие лачуги, наподобие шалашей и в них жрали человечину, а на дворе стоял семнадцатый век.

  • Вот почему им понадобилась наша цивилизация, без которой не было бы Мадридов, Парижей, Лондонов, Берлинов и так далее, проще говоря, Олег, тогда перед смертью, не успел отдать последние распоряжения и уже отсюда наблюдая за теми суками, старавшимися развалить Русское государство, глюча многими своими отпрысками, что не могли понять, что рубят сук, на котором все мы сидели.

  • Так вот та ночь, подготовленная единомышленниками Рогдая с братьями, столько зарезанных было лишь при взятии Новгорода в тысяча пятьсот шестьдесят втором году в ноябре месяце и то, что произошло у нас в девятьсот тридцать первом году, с родни было тому, я бы сказал, что Новгород не раз отбивался от своих же русских людей, потому что свары, между Рюриковичами, происходили чуть ли не каждое десятилетие, то было уже при междуцарствии.

  • Если бы та ночь не породила столько противоречивых толков, да к тому же не попала на Запад, где её использовали, вроде хлыста для запугивания народов. Итак, царь уже, Игорь в возрасте пятнадцати лет стал ненавистен всей своей многочисленной родне, но тень за ним его дяди Рогдая, я бы сказал, ему далеко не было безразлично, кто правит македонцами и русскими, потому что то была элита воинства и она насчитывала до тридцати тысяч виртуозов меча и самые выносливые рыцари,

  • если так можно сказать, время от времени у них брали уроки фехтования, я бы сказал, что у нас были многочисленные залы, где можно было и днём и ночью меряться силами с лучшими фехтовальщиками Новгорода, проще говоря, Рогдаю не было равных в фехтовании, потому что ему тогда уже было под шестьдесят лет и он, проще говоря, лишь всегда наблюдал за Игорем, руководя его обучением, лучшие виртуозы меча старались перед Рогдаем не ударить лицом в грязь.

  • Глюча упражнениями Рогдай добился того, я бы сказал дикость, но даже в пятнадцать лет Игорю уже из тех всех виртуозов меча равных не было и он даже один справлялся с толпой на него нападавших людей со всех сторон и вертясь, вроде никому тогда не известного Стоунхенджа, где его сын, через сорок с хвостиком лет, сумел один перебить лучших борцов с дубинами из тех норвежских варягов, что тогда не просили пощады у его сына Святослава

  • и продажные суки из Новгородского Сената не сумели, несмотря на вовремя отправленное предупреждение тем норвежским викингам, которые в первую очередь сожрали тех гонцов, а их было под тысячу и многие уже вертясь на вертеле ободранные, поливаемые солёной морской водой, чтобы не подгорели, они проклиная своих Новгородских упырей сами просили тех норвежских костоломов, потому что за неимением ножей из стали и даже просто из железа,

  • они их пилили по мясу кремнёвыми ножами, а кости потом ломали и всё то вытворяли на ещё живых орущих своих гостях, но то, что они привезли, они забыть не смогли. Сумасшедшие дани у них выбивали последние искры жизни, и не раз подняв восстание, они порубленные висели на скалах над пропастью в назидание остальным варягам, то слово произошло от Рогдаевского понимания «враг».

  • Когда Игорь занял трон, проще говоря, на всех материках уже многие племена поняв, что в Новгороде власть досталась младенцу, сыну Олега Игорю, они, не скрывая своего радостного возбуждения, многие сразу попытались поднять восстание, но были разбиты братьями Рогдая и даже многих возили в клетках по Великому Новгороду, вроде тех зверей, что решили, что у нас не найдётся на них управы.

  • Так вот в тех к нам ближних районах многие уже без своей шкуры висели на столбах, но ещё живые до трёх дней, я бы сказал, что та казнь у нас была всегда показательной, потому что в Великом Новгороде на одного жителя приходилось до пятнадцати рабов и в разное время та цифра не была постоянной, их иногда бывало и до пятидесяти и численность Новгорода тогда упиралась под пять миллионов человек.

  • Люди смеются, той численности никогда не бывало, потому что глюча теперешней Казанью, отче наш, они там стиснуты, несмотря на то, что у них многоэтажные дома, а у нас таких домов не было, а были лишь в три этажа и весь город был похож, вроде вашего сегодняшнего стойбища, но были и здания все из разного цвета камней, что было похоже на тот ваш, я бы сказал, «памятник на крови» и он многим из наших зданий в подмётки не годился,

  • потому что многие из наших зданий имели облицовку из золота, но тогда оно у нас совершенно не ценилось, потому что у нас ценней оружия ничего не было и все те сказки, Римского образца, похожи на ту вашу нарядную ёлку, стоящую при въезде в тесноватый Оккервиль, но там у вас всего лишь часть новых зданий, а старые, полуразрушенные, никому у вас не нужны.

  • События всколыхнули всю Европу, я бы сказал, что братья Рогдая не всегда одерживали победы, так как численность восставших племён равнялась, что-то под шесть миллионов. Так вот не ясно тебе понять, племена всей Европы, я бы сказал, при появлении отрядов новгородцев, всех в сплошных латах, так что стрелы в борьбе с ними были бесполезны, всеми силами бросались в яростную битву, все старались сбросить иго царя Олега,

  • о Рюрике они уже успели забыть, потому что разница в возрасте, я бы сказал, жизнь была, в наши времена, быстротечной. Я бы на этом не останавливался, разбив скопления племён центральной Европы и положив их под два миллиона человек в серии битв, в которых и нас полегло под двадцать тысяч человек, каннибалы осмелев, нам доставили хлопоты и даже часть наших Европейских наместников полегла в битвах с восставшими племенами.

  • Всё не так было просто, ненависть к ним достигала невероятных сторон, что вытворяли каннибалы узнав, что никто не придёт им на помощь. Они могли перебить под сумасшедшее нас число, я имею в виду крепости типа Бастилии, основанной самим Рюриком, где королям их них племён ломали кости и спускали шкуры, но даже те наши палачи не сумели возвратить прежнее равновесие между Новгородом и племенами всей Европы, в которую русские заходили каждый год, и потому потребность в Уральском оружии была сумасшедшая.

  • Мы даже снимая латы с погибших наших воинов, перед тем, как их предать огню, то роковое действие находило отклик во всех сердцах новгородцев, я бы сказал, многие семьи наши не досчитались отцов, братьев, сыновей. Убыль в людях несла нам тяжёлые проблемы, потому что и Восток не раз к нам являлся с нашими бывшими наместниками, которых ещё сажали Рюрик и Олег, не говоря уже о многочисленных Сенатских наместниках.

  • Они проглотили чашу яду, когда с них мы драли шкуры и то не шутка, кто был того достоин, получал ту смесь, когда человек делался не чувствительным к боли и то не шутка. То была смесь наркотических, нам известных трав, что мы использовали при ампутации конечностей, когда кости были разбиты в труху.

  • Сумасшедшую боль унять было иногда невозможно, да и то было не всегда, потому что, проще говоря, больное тело, его часть, иногда была, вроде больного зуба, легче отрубить, потому что тогда боль была кратковременной, я бы сказал, у нас в Новгороде для таких заслуженных ветеранов всегда были места в домах, им отданных безвозмездно и в придачу они имели под сотню о них заботившихся, преданных на наш взгляд, рабов.

  • Если к ним не было претензий, их, теми нашими способами, никогда не умерщвляли, а давали, в отдалённых наших землях, участки. Земледелие иногда многих спасало от смерти, так появлялись поселения, готовые через поколение объявить себя русскими и то не враньё, а наша действительность. Их дети уже преданно нам служили и часто бывали теми самыми легатами, но незначительных сил, набиравшихся в западной Европе, и они никогда восстаний не поднимали, зная, что наши русские легионы их разобьют прежде, чем они смогут на свой страх и риск выиграть хотя бы одно сражение против новгородцев.

  • Они никогда понять не были в состоянии, почему у нас все силы назывались новгородскими, да потому, что оружие с Урала доставлялось только в Великий Новгород и здесь уже распределялось дюже теми силами как раз и были те самые стрелки и пращники, что часто бывали все перебиты, потому что они сами зачастую начинали сражение и поводыри сявок никогда не жалели и то ловкое дюже к ним отношение, многих спасало от неминуемой смерти от нас, потому что,

  • если кто из них бывал замечен в мародёрстве, оно не предусматривало, я бы сказал, то, что у вас имеется в виду, а у нас то было наполнение карманов золотом или драгоценными камнями, что никто не мог того заметить, но если у них обнаруживалось золото, то его, сами его товарищи, сажали на кол. То, я бы сказал, было введено уже с начала тринадцатого века, когда пошла замена оружия на безобидные жёлтые кружочки, что никакого вреда тем нашим власть предержащим принести не могли

  • и те воины, явление было вроде вашего, им оружие на руки не выдавали, только в походе и то не самое мощное, а вроде луков и арбалетов, расстреляв стрелы, такой боец делался беззащитным и, если бывало предательство, его сажали на кол. Среди русских никогда предателей не бывало, не мы, я бы сказал, те правила придумали, их подсказывала сама жизнь. Сражения зачастую уносили множество таких новых русских и поэтому их убыль иногда нас заставляла наблюдать за теми, кто был достоин, чтобы уйти на поселение.

  • Вот так появились те, я бы сказал, Кижи, но они были родиной многих выдающихся наших полководцев, вроде самого Георгия Победоносца, потому что ещё его отец, брат Святослава Семён, не раз ту идею высказывал Святославу и Святослав её находил приемлемой. Дилемма, куда ни шло, зачастую не находила последователей, то можно было продиктовать иначе,

  • Зощенко говорит, что последние рабы были съедены после тысяча пятьсот шестьдесят второго года, но их тогда уже было меньше миллиона, потому что многие Рюриковичи соглашались, что рабский труд пора заменять, жизнь то им подсказывала. Рабы уже были довольно просвещёнными людьми и, я бы сказал, иногда были намного умнее, если так можно сказать, своих заевшихся господ, хотя их господа были образованными людьми, но ихняя мясная кость делала из них дураков,

  • что у вас и по сей день видно, вроде того гнома, не раз высказывавшегося, что вам не понятна его сумасшедшая демократия, когда можно таким, как гном, сявок судить и, проще говоря, у них все принятые ими законы направлены против народа, чтобы без проблем у вас никогда не было вождей или оружия, теми же принципами руководствовались и наши цари и Новгородский Сенат.

  • Вперёд смотрящие, куда-то пополняя армию с флотом, зачастую, проще говоря, вытравливают у человека всё человеческое, чтобы он был зол на всё и всех, тогда из него можно сделать что-то подобострастное. Вас гниды тем и берут, потому что у вас нет чувства меры в, куда может вас завести ненависть к друг другу.

  • Итак, продолжим. Царю никогда недоставало заниматься проблемами Урала, потому что то была прерогатива проверенных лиц, до поры времени выполнявших свой долг, пока их не зажирала ненависть к тем своим родственникам, что после походов могли себе позволить строить замки, похожие на ваш Московский Кремль и таких укреплений по России было под сотню и они не были внутри пустыми, как тогда ваш новый Московский Кремль.

  • Иногда, чтобы взять подобную крепость, что в основном находились в пойме Волги, чтобы быть поблизости от всех проблем Великого Новгорода, что в последствии нас и подвело, при невозможности взять штурмом подобное укрепление, рабы, уже русского происхождения, с помощью гостей запада, умевших уже строить подобные укрепления, я бы сказал,

  • что им не нужны были все те инженерные, я бы сказал, тех знаний им было не нужно, они, проще говоря, строили запруды в поймах Волги, где было множество крепостей, похожих на Московский Кремль, потому что те наши родственники постоянно воевали друг с другом.

  • Так вот восстания, на Азиатском континенте, положили начало гигантским выступлениям сильных и многочисленных племён районов, теперь уже подбрюшья вашей рискованной уже жизни. Никаких сельджуков в наши те времена там отродясь не бывало, там жили племена больше похожие на осетин, грузин, армян, эдыгейцев и мы те племена превратили в прах лишь за то, что они подняли всеобщее восстание, надеясь, что молодой Новгородский царь Игорь, я бы сказал, по молодости их всех разбить не сможет, так как их численность доходила до пяти миллионов человек.

  • У этих племён были зачаточные познания в металлургии и они могли плавить золотые сокровища, вами находимые в их могильниках, потому что они, в отличие от нас, умерших своих предков не сжигали и зачастую их потроша съедали, не употребляя даже соли. Они были праотцами тех народов, которых мы разбив и вырезав мужчин, мужское население, могшее нам оказывать сопротивление, проще говоря, те народы условно мы стали именовать скифами и они не раз добирались даже до Новгорода и однажды,

  • с Европейскими каннибалами, в отсутствие в Африке царя Рюрика, взяли и сожгли Великий Новгород и мы вынуждены были, только что вернувшиеся из Африканского похода, сразу вступить с ними в битву и в меньшинстве сумели их объединённые войска разбить. Тогда Рюрик несмотря на то, что побывал в пасти крокодила и был неоднократно ранен, сумел в Карпатах догнать беглецов сжёгших Новгород и снимая с них шкуры, не мог утолить чувство мести и потом двинувшись на Восток, мы сумели их всех перебить

  • и от тех народов осталась лишь совсем малочисленная группа и ей царь Рюрик в награду, за внезапное предательское нападение на Великий Новгород, сумел подарить несколько ущелий в теснинах Кавказских гор и они, там режа друг друга, распались на те, теперь вам уже известные племена: Армян, они просят всех не перечислять. Так вот те самые горы Кавказа тогда назывались Русскими горами, как и прилегающее к ним море, тема продолжена не будет, потому что теми продуктами глюча, варяги поставили на своём первом канале фильм об ихнем куда-то пропавшем времени,

  • когда Тацит или танцор или Шекспир, как гниды насмешливо его называли, яйцы ему мешали и он их сумел после неудачного прыжка через танцующих детей боярских, разбив им коленями, я бы сказал, что речь дурака смогла тогда всех потрясти, потому что он никогда не писал правды и ошеломлённые бояре, с Михаилом Романовым, сразу его решили наказать, и спустив штаны его обесчестили тупым ножом, потому что татары следили, чтобы у русских острых предметов в обиходе не было и следя,

  • как русские непонятно за что схватив танцора, стали пилить ему яйцы, а тот, дико визжа, старался кого ни будь укусить, но выбив ему зубы, дети боярские сумели его распластать и танцор оказался без мужского достоинства, но и детям боярским многим не посчастливилось, их не раз самих жрали и зачастую прямо на пиру спускали шкуры.

  • Сами дети боярские уже не имели при себе мечей, разве что были ножи на золотых рукоятках и часто из-за них разгорались потасовки, в которых гибли и те и другие, потому как на пиру, дети природы востока дико визжа, старались заполучить заветный нож или косырь, который мог даже отрубить врагу руку или ногу или в три удара снести голову и кто владел таким оружием, я бы сказал,

  • все были одновременно иногда посажены на кол и потом спустя с них живых шкуры, их выпотрошив ещё живых клали на противень и отправляли в печь и через пол часа жаркое из рыцарей запада, проще говоря, людей могли сразу на пиру зарезать, потому что там было под тысячу китайцев и русских пятьдесят человек, больше туда никого не допускали.

  • Да и то случилось после того, как китайцы войдя в Кремль, Михаила Романова приказали вытащить с того света, потому что ему они, повстречав его на дороге в Тверь, вырвали ногу с рукой, направив лошадей в разные стороны и арканы сделали своё дело и Михаил катаясь под той башней, где проезжают ваши Мерседесы куда-то спешащие и понятия не имеют, а кто такой был Михаил Романов.

  • Так вот он перебив своих двух братьев, которых сразу смогли содрав ещё с живых шкуры, потому что им всего лишь поломали позвоночники, перегнув в обратную сторону и после этого с них стащили шкуры и освежевав сожрали всей Романовской роднёй, они были, как и Пётр Великий, поляками, но Пётр Великий был сыном мало известного нашего воеводы, а Михаил Романов дюже его предки, когда-то, относились к линии обедневших Рюриковичей, то была седьмая вода на киселе.

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста