| Источник: Учительская газета

О бесчинствах чиновников из органов опеки наша газета уже писала в начале этого года. Где найти на них управу? Оказывается, есть такая общественная организация, которая с ними борется и помогает семьям, у которых «добрые» тети из органов опеки забирают детей. Это движение «Родительское всероссийское сопротивление». Об угрозе ювенальных подходов был снят фильм под названием «Ласковые палачи». Для чего создавалась эта общественная организация, как она действует? Об этом рассказала ее руководитель Мария МАМИКОНЯН, член совета при Уполномоченном по правам ребенка РФ. Мария Рачиевна говорит об опасности превращения социальной помощи в сферу услуг, о вторжении в семью новой реальности — рыночной основы. Получается, что детей вводят в рынок как продукт, что совершенно недопустимо.

— Мария Рачиевна, почему возникла ваша организация, какова история ее создания?

— Нынешняя практика органов опеки такова, что ни одна семья не застрахована от вторжения непрошеных гостей из опеки, которые всегда найдут повод придраться, чтобы отобрать детей. Когда мы, родители, поняли это, решили, что нужно действовать сообща.
Мы поняли, что сторонники идеи навязать нам чужеродную для наших традиций, нашего отечественного воспитания ювенальную юстицию в западном варианте действуют все активнее, что это по большому счету угрожает нашей национальной безопасности, и стали создавать всероссийскую организацию.

Нашими союзниками к тому времени были уже ранее сформированные родительские общественные организации, во многом состоящие из семей верующих. К православным семьям опека чаще других предъявляет претензии — ведь это, как правило, многодетные семьи, которые, понятно, живут победнее.

Чтобы привлечь внимание властей и общественности к проблеме вторжения в семью, мы вместе провели тогда — весной-осенью 2012 года — несколько митингов. Первый состоялся в мае 2012 года. Все лето наши активисты собирали по всей стране подписи под протестом против введения двух ювенальных законов. А 22 сентября вышли на большой марш с колясками, в которых лежало огромное количество коробок с этими самыми подписями. Было собрано более 260 тысяч подписей — не электронных, а подлинных документов с адресами, написанных собственноручно. Принятие законов было остановлено из-за массового протеста.

Так было положено начало работы нашей организации, а 9 февраля 2013 года в Колонном зале состоялся учредительный съезд. На него неожиданно для нас пришел Президент РФ Путин, которому и были ранее переданы те самые письма протестующих граждан. Владимир Владимирович понял суть поднятой нами проблемы и заверил родителей, собравшихся в зале, что мнение общества о ювенальной юстиции будет учтено.

— Кто, кроме родителей из православных семей, входит в это движение?

— Вы меня не совсем поняли. Это я говорила про наших союзников. У нас же несколько иной состав, даже в чем-то удивительный. В большинстве это молодые люди, причем мужчины, где-то двадцати семи — тридцати пяти лет. Видимо, это уже возраст ответственности. У многих не по одному ребенку — по двое, трое. И они, хотя, как мы все понимаем, семья требует внимания и времени, тратят огромное количество сил (да и свои деньги, ведь нас никто не спонсирует) на общественную работу. Для меня эти серьезные молодые люди были буквально открытием.

Борьба эта нелегкая. Ювенальные технологии активно подпитываются средствами западных фондов, НКО. Есть люди, которые лоббируют продвижение законов, есть высокие чиновники, заинтересованные во внедрении ювенальной юстиции. Законодатели же… Они искренне ужасаются, видя очередной беспредел «ювеналов» где-нибудь в Норвегии или Финляндии, но то, что именно эту систему сейчас стремятся внедрить у нас, да еще и с их помощью, мне кажется, до конца не понимают. Они продвигают ту западную модель, в которой «защита прав детей» стала догмой, позволяющей вторгнуться в семью и насильно детей отнять, хотя очевидно, что от разрушения семьи пострадают и родители, и дети. Детей забирают из, пусть и несовершенного, родительского дома и отправляют в реабилитационные центры. Ребенку наносится огромная травма, которую никакие психологи не залечат. Мы сталкиваемся с этими фактами постоянно в нашей «полевой» работе.
— В каком направлении начала действовать ваша организация?

— После учредительного съезда и регистрации в Минюсте у нас появилось право вести дела по защите семьи, чем мы много занимаемся. Кроме того, мы проводим экспертизу, скажем, мультимедийной продукции для детей, которая может быть вредна, — книг, фильмов, компьютерных игр. И конечно, просветительскую работу, ведь родители плохо разбираются в подводных камнях законодательства.
Большая часть деятельности связана с противодействием произволу опеки. Сейчас в маленьких городах, где вымерла промышленность и люди нуждаются в работе, опека зачастую становится своеобразной биржей труда. И она, увы, заинтересована в росте так называемых социальных сирот. Органы опеки становятся распределителем детей, изъятых из семей в чем-то неблагополучных (часто просто нуждающихся), в семьи, для которых это работа, оплачиваемый труд.

Вот вам случай в Волгоградской области. Мальчика тринадцати лет, бывшего на попечении деда, после его внезапной смерти опека хочет забрать и передать чужим людям, притом что есть бабушка, она его воспитала, и живут они вместе, очень любят друг друга. Ей беспричинно отказывают в опекунстве, чиновники буквально вцепились, желая отобрать ребенка. Зачем? Почему? Кому его отдадут? Что будет после этого с пожилой и не слишком здоровой женщиной? Что будет с мальчиком? Подросток мечтает о кадетском корпусе, а его пытаются отдать в патронатную семью! Подняли СМИ, организовали передачу «Прямой эфир» на «России-1», там присутствовали бабушка и внук, был телемост с Министерством образования области. Кончилось все хорошо — мальчика удалось отстоять, он уже второй год в кадетском корпусе, на выходные ездит к бабушке или в семью к нашим активистам, ставшую очень близкой. Но такие хеппи-энды не всегда случаются.

В Мурманской области в поселке Ревда уже два года наши активисты борются за возвращение четырех приемных детей в опекунскую (в данном случае именно опекунскую) семью. У младшей девочки заметили два небольших синяка, сестры говорят, она свалилась с лесенки двухэтажной кровати. Но версия нанесения синяков приемной матерью по ряду причин оказалась более интересной для тех, кто взялся вести дело. Да, именно дело. Дело о двух синяках! И оно идет уже два года… Следствие… Суды… А четыре девочки плачут в казенном заведении и просятся домой, к той, кого они называют мамой. А ее не пускают даже видеться с ними! Вот это и есть произвол опеки.
— Как вы можете охарактеризовать нынешнюю практику органов опеки?

— Опека несколько лет опробовала новые ювенальные технологии в так называемых пилотных регионах. Хороших результатов это не дало. Но «ювеналы» сделали вид, что все чудесно, и пошли дальше. В 2014 г. появился Закон №442-ФЗ «О социальном обслуживании», он введен в действие с 1 января 2015 года. В нем две «детские» статьи — 22 и 29, которые неожиданно были вставлены перед третьим чтением в ГД, общественностью они не обсуждались. Они скрыто ювенальные. Там те же «выявление» и «сопровождение» (патронат), которые мы вроде побороли в 2012 году. Вроде… У ювенальной гидры головы вырастают снова и снова. Это очень серьезный враг.

Что плохого в новом законе? Скажем, семья нуждающаяся и оттого не вполне благополучная. И в принципе органы соцобслуживания должны детям такой семьи помогать. Но это не значит, что им предоставят социальные льготы, отправят в бесплатный садик или, если в семье жизнь совсем тяжела, в школу-интернат, где будут кормить, учить, развивать и при этом сохранят связь с родителями. Нет, сначала родителям навяжут «услуги» в виде психологов, медиаторов и других замечательных специалистов по семьям. Ведь это теперь отдается на откуп некоммерческим организациям, а НКО заинтересованы в бурной (и бессмысленной с точки зрения благополучия семьи) деятельности. У них гранты, и нужен фронт работ. Причем если в целом этот 442-й закон представляет «соцуслуги» в заявительном порядке (только тем, кто просит), то в случае детей заложен выявительный принцип. Чем больше выявлено «неблагополучных», тем больше будет денег. Мы уже сталкивались с фактами найма студентов для выявления «детей, находящихся в трудной жизненной ситуации». Буквально объявления с отрывными телефонами висят — за ребенка семи лет 400 рублей, за четырехлетнего (он дороже) — 700 рублей. Потом окажется, что семья, сколько ей лекций ни читали, так и не стала благополучной, и детишек решат передать в замещающую семью, благополучную и «профессиональную». Потом окажется, что данная семья не справилась и отказывается, ребенка передадут следующей. Не удивляйтесь, эта «фостерная модель» вовсю действует на Западе.
— Как вы пытались противодействовать включению данных статей в 442-й закон?
— Общественность узнала об этих статьях в ноябре 2013 года, а принятие закона планировалось в декабре. Мы требовали снять закон с рассмотрения. Через всю страну прошла цепочка пикетов — от Владивостока до Калининграда, в том числе перед Государственной Думой. Это было замечено. Об этом писали многие СМИ, снимало телевидение. Телевизионщики тоже люди, у них тоже дети, возникло понимание, что всевластие органов опеки может коснуться и их, что это в принципе неправильно, чтобы в семью вторгались и диктовали, как она должна воспитывать детей. Что сегодня это неимущие (подчеркну, неимущие не значит опустившиеся и опасные), а завтра кто угодно, не вписавшийся в ювенальные требования.

Тем не менее остановить закон тогда не удалось, он был принят и вступил в силу через год, 1 января 2015 г. Весь 2014-й мы боролись за поправки, выработанные юристами РВС, ряд региональных общественных палат и законодательных собраний согласились с нами, что 442-ФЗ несет действительную опасность для семей, и направили в Госдуму поправки. На данный момент вроде бы с ними работает комиссия Баталиной. Посмотрим.

Но сейчас новая напасть — активно готовится закон «О семейном насилии» (в том числе над детьми), которое в нашей стране якобы носит массовый характер. Это неправда. По официальным данным МВД, у нас подвергаются насилию 0,02% детей. Все остальные цифры — выдумка, а истерика, ими порождаемая, — это лишь инструмент для решения вопроса о допустимости внедрения в семьи, их разрушения. Легкий шлепок — это не насилие, это одна из воспитательных мер. А ведь скоро шлепка будет достаточно, чтобы лишить родительских прав даже тех родителей, чья семья живет вполне благополучно. Мы просто до сих пор не понимаем, к чему дело идет, поскольку, на наш взгляд, это абсурд.

— Сейчас много говорят о расформировании детских домов. Они действительно не нужны?

— Вы, наверное, слышали лозунг «Россия без сирот!». Он означает: необходимо закрыть детские дома. Вроде бы это благое дело, вроде бы априори в приемной семье ребенку будет лучше, чем в детдоме. И действительно, многие семьи успешно воспитывают приемных детей как своих собственных. Но когда это поставлено на поток и когда речь идет не о приемных, а о патронатных (фостерных) семьях, где взятые дети являются источником заработка, знаете ли, это совсем другое. «Профессиональные» родители, получающие за ребенка зарплату (обсуждается, кстати, еще и требование об оплачиваемом отпуске, льготах, выходных днях, сверхурочных)… Ребенок, знающий, что между ним и «родителями» — деньги… Думаете, это будет способствовать теплоте отношений? А вот представьте еще, что это не дети, действительно оставшиеся без родителей, а отобранные у них в соответствии с ювенальными нормами. Что они при живых и любящих родителях (бедных или чем-то кому-то не угодивших) отданы в фостерную семью. Представили?

У нас уже образовался чудовищный разрыв между этими самыми патронатными семьями и родными многодетными. Матери с четырьмя детьми получают пособие 500 рублей на каждого. А в «профессиональной» семье на каждого по 20 тысяч. Это не может не вызывать недоумение, порождать социальный протест. Фактически идет подрывная работа против семьи.

В роспуске детдомов заинтересованы и иные «патроны», замотивированные как раз не меркантильно. Нередко эти дети попадают в секты, которые наиболее активны в собирании детей. Это не может не беспокоить. Но главное, есть очевидные вещи: может быть плохой детский дом и хорошая приемная семья, а может быть плохая приемная семья и хороший детский дом. Причем если качество детского дома и профессионализм его педагогов можно повысить (у нас в стране отличная традиция коллективного воспитания, почему к ней не вернуться?), то «профессионализм» фостерных семей, приобретенный за 3 месяца курсов, вызывает большое сомнение, как и возможность отслеживания происходящего там.

— В каких случаях считаете действия органов опеки неприемлемыми?

— Они слишком часто забирают детей не по суду, который принимает решение о лишении родительских прав, а по своему усмотрению, под видом экстренной необходимости.

Скажем, поступил от соседей в органы опеки сигнал, что ребенку что-то угрожает, в эту семью отправляется бригада межведомственного взаимодействия — представители опеки, полиции, здравоохранения, образования. Они могут тут же решить, что надо забрать ребенка. Как обоснование выдвинуть, что в квартире давно не делался ремонт. Все чаще с таким сталкиваемся. Как и с тем, что ребенку «подбирают» на этом этапе другую семью. А забрав поначалу на время, поставят под контроль. А если под контролем, то раз-два, глядишь, и лишение прав. А началось со «стука» соседей. Или иногда неразумные члены семьи сами беду на голову призывают.

Вот в Москве совсем недавний случай. Живут вместе мама, бабушка и четырехлетняя девочка. У бабушки появилась возрастная причуда — нести в квартиру всякий хлам. Ее дочь не вытерпела, решила делать ремонт и снесла все это в одну комнату. Бабушка взъярилась и позвонила в полицию. Появилась эта самая бригада межведомственного взаимодействия (ребенок же в семье!), увидела бардак и уволокла ребенка в реабилитационный центр (спасать немедленно! тяжелая жизненная ситуация!). Через две недели девочку вернули. С заиканием и прочими «прелестями» пережитого от разлуки стресса. С огромным трудом наши активисты добились в суде решения, что эту мать не надо ставить на учет опеки как «опасную». А кто ответит за психологическую травму ребенка?

Еще одна история, между прочим, в том же округе. Двое братьев, 10 и 12 лет, жили в съемной квартире вместе с отцом и его гражданской женой. Отец заболел и внезапно умер. В тот же день опека забрала со скандалом мальчиков у далеко не посторонней им женщины и отправила в больницу, в карантинное отделение. Хотя они не беспризорные, не в люке найденные, а посещающие школу и спортивные секции обычные мальчики. Почему это было сделано? В день смерти отца! Потому что черствость, бесчеловечность и полное ощущение безнаказанности. То есть детям мало того, что отец умер, они оказываются буквально за решеткой, да еще и в разных палатах. И находятся там, испуганные и растерянные, две недели. Пока общественникам в лице РВС не становится известно об этом беспределе. Детей переводят в реабилитационный центр, приезжает родная мать из соседней области и их забирает. Опека же за две недели не удосужилась сообщить матери о случившемся, что обязана была сделать немедленно. Не оформила она и приемной матери временную опеку, что тоже могла и должна была сделать. И по норме закона, и по норме человеческого участия.

А вот маргинальные, действительно неблагополучные семьи, с которыми много хлопот, органы опеки подчас обходят стороной.

— Почему они не спешат помочь детям из таких семей? Ведь они в самом деле живут плохо и нуждаются во вмешательстве и защите…

— Идти в «воронью слободку», где можно получить очень жесткий отпор, не всякий захочет. К тому же дети, живущие в маргинальных семьях, нередко больны и психически неустойчивы — они не представляют такого, извините, рыночного интереса. Пока что в основном атакуют самый беззащитный слой наших соотечественников, тех, кто не может нанять адвоката, к кому можно придраться «по бедности». И уж конечно, прежде всего — одиноких матерей, многодетных. Но сейчас участились случаи, когда атакуют совершенно благополучные семьи. Дети оказываются инструментом давления. Можно припугнуть, угрожая отнять ребенка.

Придраться ведь можно к любой семье: или у ребенка нет отдельной комнаты, или мало игрушек, или нет порядка в квартире и т. д. И конечно, полную свободу работники этого «фронта» получат, если окажется принят уже подготовленный закон «О семейном насилии» — я упоминала о нем, — а насилием будут считаться все воспитательные меры, которые родители традиционно применяют по отношению к детям. Введение западных норм, таких как «экономическое насилие» (не даете чаду желаемого количества денег на карманные расходы, не считаете нужным покупать новый айфон), «психологическое насилие» (любое высказанное недовольство ребенком), сделает жизнь семьи невыносимой. А «эксплуатация»? (Это когда вы привлекли его к домашней уборке.) Одним словом, будет очень много оснований, по которым вас можно взять на контроль, а там и лишить детей за «неправильность». Знаете, сейчас уже введен термин «компетентное родительство». Компетентные — это те самые «профессиональные родители», которые прошли трехмесячные курсы и получают зарплату за патронатных детей. А вы со своей родительской любовью и замшелыми представлениями, переданными от мам и бабушек, увы, некомпетентные. И сотруднице опеки виднее, как надо вашего ребенка воспитывать и кому — может быть, вовсе и не вам, а более компетентным гражданам.

Сегодня крайне необходим закон, ставящий органы опеки в строгие рамки. Нужно законодательно закрепить положение, при котором произвол типа изъятия ребенка под видом «экстренных обстоятельств» станет уголовно наказуемым. Ведь безнаказанность органов опеки и полиции в сочетании с узаконенным рыночным подходом и передачей сферы социальных услуг от государства к НКО может очень скоро привести к ужасным последствиям.

Мультфильм «Анти-ЮЮ»


Комментарии: (0)

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста