| Источник

Всё чаще вижу и в интернете и слышу на улице использование понятие кощун, кощунство в негативном понимании. Но это совсем не так. И возникает такое ощущение, что никто не интересуется ни историей своего рода, ни историей своей родины. Всем интересна только карьера и собственный кошелёк.
Я постараюсь объяснить что такое на самом деле кощунство и кто такие кощуны.

 

Кто такие кощуны и что такое кощунство?

Важным разделом деятельности волхов-волшебников было создание и передачи по наследству многообразного обрядного фольклора. Его истоки шли из далеких глубин первобытности и благодаря бережному сохранению традиций отголоски словесного творчества дошли в глухих углах России до XIX в., до встречи с исследователями этнографами. Переводы с греческого позволяют нам определить, как переводились на русский язык некоторые слова, например «кощюны», «басни».

 Кощуны и басни — близкие понятия, но не тождественные: «Инии гудуть (играют на смычковых инструментах), инии бають ему и кощюнять». Баять, рассказывают басни, очевидно, относится к разным видам устной словесности, и это действие подвергается значительно меньшим нападкам церковников, чем кощуны, от которых произведено и наше современное слово кощунствовать, надругаться над святыней. В баснях, очевидно, большое светство, может быть, бытового (но не эпического), а в кощунах больше язычество, мифологического, того, что казалось особенно кощунственным и отцам церкви IV -VII вв. и русскому духовенству XI — XIV вв.
Кощуны семантически связывались с волхвами и волшебником: «Ни черов внемли, ни кощюньных вълшеб».
Кощуны-мифы четко противопоставляются правдивым эпико-историческим повествованиям. Церковные писатели того времени считали, что следует «в кощюн место преславных делес повести сказывати», т.е. предпочитали эпос мифам. Существовали специальные «баяны» и сказатели мифов — «кощюнники», к которым народ стекался, не смотря на запрещения:
«Да начнеши мощи кощюнником въспрещати — видиши многы събирающеся к кощюньникомь».
В какой то мере кощуны связаны с погребальным обрядом:
«Мнозии убо тщеславия ради плачют (о покойнике) а отшедше кощюняють и упиваются».
Кощуны-мифы четко противопоставляются правдивым эпико-историческим повествованиям. Церковные писатели того времени считали, что следует «в кощюн место преславных делес повести сказывати», т.е. предпочитали эпос мифам. Существовали специальные «баяны» и сказатели мифов — «кощюнники», к которым народ стекался, не смотря на запрещения:
«Да начнеши мощи кощюнником въспрещати — видиши многы събирающеся к кощюньникомь».
В какой то мере кощуны связаны с погребальным обрядом:
«Мнозии убо тщеславия ради плачют (о покойнике) а отшедше кощюняють и упиваются».
Из этой фразы видно, что кощуны исполнялись во время поминок по умершему. Причем исполнялись они «тщеславия ради», т.е. особо торжественным поминательным пирогом считался тот, на котором пелись какие-то мифологические сказания.
При определении первоначальной этимологии слова «кощуна», очевидно, следует принять допущение двойственной основы его; первая половина (кош-) прямо сказана с понятием судьбы, жребия, а вторая — более многообразным набором значений.
Русские переводчики XI — XII вв. устойчиво переводили греческое слово «кощюны», объединяя в нем понятия судьбы и доброго начала. Исполнялись мифы-кощуны старцами: «старьчьскыи баси», «старьча кощуны». «Кощюнословие» иногда объединяется в одной фразе с «кобением», очевидно, исполнение сказаний могло сопровождаться теми или иными ритуальными жестами и телодвижениями.
В «Материалах» Срезневского (включающих и переводные произведения, по которым мы можем точнее представить себе значение русских слов) с фольклором связаны следующие термины:
Баян, обаятель (incantator) — «производящий или поющий заклинания».
Съказ, съказание.
Кощюна — миф.
Кощюнословие — рассказывание мифов.
Кощюнить — колдовать, рассказывать.
Кощюньник — волшебник, сказатель кощун.
Кощунство (позднее) — надругательство над христианской святыней.
К этому материалу следует добавить:
Кощьное — «сиречь тьма кромешная», «преисподняя»
Кощей, Кощуй Бессмертный, Корчун — сказочный персонаж.
Ключом для проникновения в полузабытый мир древнеславянской мифологии может послужить широко распространенный и устойчивый образ Кощея Бессмертного, в самом имени которого содержится указание на мифологическую архаику «кощун» и на связь с инфернальной сущностью «кощьного», потустороннего царства. Восточнославянская волшебно-фантастическая сказка долгое время именовалась исследователями мифологической, пока известной украинский этнограф Н. Ф. Сумцов не высказал серьезных сомнений в возможности научного познания славянской мифологии: «Границы мифологии висят в воздухе; ничего прочного и устойчивого здесь никогда не было и ныне, при современном состоянии фольклора мифология не имеет определенного содержания».
Однако, по мере дальнейшего изучения фольклора, выясняется, что измельчавшими потомками древних мифов действительно являются сказки и именно волшебные (мифологические) сказки: «Происхождение сказки из мифа не вызывает сомнения». А в дальнейшем в связи с ростом племенных дружин и военных столкновений в мифологические повествования вплетается все в большей степени героический эпос.
Таким образом, восточнославянская волшебно-богатырская сказка является хранительницей перемешанных между собой отголосков архаических мифов и фрагментов богатырского эпоса, рождавшегося ещё в I тысячелетие до н.э.
«Начало волшебное заключает так называемые пережиточные моменты и прежде всего религиозно-мифологические воззрения первобытного человека… Сказка полна мотивов, содержащих в себе веру в существование «потустороннего мира» и возможность возвращения оттуда…».
«Враждебное человеку пространство — «иное» царство, морское царство, царство Змея, Кощея, Яги… Проникая в этот мир, разрушая его, герой утверждает единый мир человеческой справедливости и гуманизма».

 

Видео по теме:

 

 

Секрет гонения на гусли…

 

Жарникова С.В. “Гусли – инструмент гармонизации Вселенной”

Жарникова Светлана Васильевна

Заместитель директора по науке Вологодского областного научно-методического центра народного творчества, кандидат исторических наук, этнограф. Член научно-общественного движения “Северная Традиция”.

Более 20 лет занимается исследованиями Гипербореи, по крупицам собирая информацию, восстанавливая облик удивительной страны, не менее легендарной, чем знаменитые Атлантида и Шамбала.

Каждый исследователь, изучающий историю православия на Руси, останавливается перед необъяснимым феноменом, резко негативным отношением к такому, безобидному казалось бы музыкальному инструменту как гусли. Так еще проповедник 12 века Кирилл Туровский грозил посмертными муками тем ” кто ворожит, гудит в гусли, сказывает сказки”. В требнике 16 века среди вопросов на исповеди есть такие: ” ни пел ли яси песней бесовских, не играл ли яси в гусли?”. А игумен Памфил ругал псковичей за то, что “они во время купальской ночи играли в бубны и сопели и гудением струнным”. Исторические документы свидетельствуют, что во времена Алексея Михайловича Романова гусли изымались у населения и сжигались возами. Почему? Сегодня, судя по всему, мы можем ответить на этот вопрос.
Но начнем с того, что еще в 1903 году, в индийском городе Бомбее вышла на свет книга выдающегося индийского ученого и общественного деятеля Тилака “Арктическая Родина в Ведах”. Посветив всю свою жизнь изучению родного народа, он долго и тщательно анализировал древние предания, легенды и священные гимны, рождённые в глубинах тысячелетий далёкими предками индийцев и иранцев. И те странные явления, которые были описаны в священных книгах Ригведе, Махабхарате, Упанишадах, Тилак пришел к выводу, что эти тексты создавались на севере Европы, где-то около полярного круга. Именно здесь находилась прародина индоиранцев, или как они себя называли Ариев. Часть из них 4 – 5 тыс. лет назад ушла на территорию Индии и Ирана. Книга Тилака переведенная на все европейские языки впервые переведена на русский только в 2000 г. Наталией Романовной Гусевой и вышла в свет в Москве в 2001 году. В середине 50-х годов XX-го века выдающийся санскритолог Рахула Санкритьяяна описал эти передвижения в своей книге “От Волги до Ганга” и ввёл в научный оборот новый термин – индославы. Заметим, что еще в 1964 году один из крупнейших санскритологов Индии профессор Дурга Прасад Шастри писал “Если бы меня спросили, какие два языка мира наиболее похожи друг на друга, я ответил бы без всяких колебаний русский и санскрит”.
Таким образом, древние ведические обряды, ритуалы, священные тексты имеют непосредственное отношение к севернорусской народной традиции, исследователи которой неоднократно отмечали, что для нее характерна консервация рудиментов архаичнейших явлений, порой не находящих отражений даже в ведической традиции. Общеизвестно то огромное значение, которое придавалось в ведической мифологии водоплавающей птице – гусю, лебедю, утке, где она символизировала: небо, свет, огонь, солнце, а также воплощение Творца и Вселенной. Так в санскрите хамса – гусь – лебедь душа, познавшая высшую Истину, высший дух, свет, огонь, сакральный музыкальный Рим, музыка Вселенной.
Но и в русской народной традиции образы водоплавающих птиц играют исключительную роль. Зачастую именно гусь, лебедь, утка маркируют собой сферу сакрального в обрядовых песнях календарного цикла. И в этих же песнях именно гусли являются обязательным компонентом озвучивания сакрального текста. Примером может служить предсвадебная песня, записанная в Архангельской губернии: “Вы где гуси были, вы где ночевали, где спали, побывали. Мы спали у княгини, побывали у первобрачной. И что княгиня делает? Во гусли играет, дары снаряжает”.
В гусли гудели, и здесь стоит вспомнить, что и в русских диалектах и на санскрите “гу” значит звучать. Ни гука – ни звука, ни гукнуть, то есть не прозвучать. Но кроме этого термит “гу” в санскрите значит ещё и идти, двигаться. Вспомним русское слово гулять. Мы с вами гуляем праздник, мы с вами гуляем свадьбу, то есть и звучим и двигаемся. И тут мы подходим, пожалуй, к самому главному.
В древних ведических текстах, в книгах эпоса Махабхарата, Адипарва и Ашвамедхикапарва говорится, что сотворение Вселенной происходило следующим образом. По мысли и слову, которое является озвученной мыслью Творца, появилась некое огромное яйцо, “вечное как семя всех существ. В нем подлинным светом был вечный Брахмо – чудесный, непредставимый, вездесущий. Тот, кто есть скрытая и не уловимая причина реального и не реального”. Брахмо как соединение мужского и женского начала, то есть нечто среднее. У него было только одно свойство, это звук. В Ашамедхикапарве Брахмо называют сверхсветлым светом, эфиром. Именно этот сверхсветлый свет создал пространство и произвел основу личности, которая по своей сути небесна. Заметим, что сверхсветлый свет, это название фона наших с вами русских икон. Брахмо в древнеарийских текстах называется эфиром. И утверждается – эфир высший из элементов. У него есть только одно свойство, и называется оно звуком. Эфир порождает семь звуков и аккорд. Затем звуки эфира порождают движение или ветер. И у него уже два свойства, звук и касание, то есть инерция. Причем инерция является собственным свойством ветра и движения. В результате сокращения скорости сверх света или эфира, вследствие касания – инерции, появляется видимый свет, состоящий из семи цветов спектра, который корелируется с семью первозвуками. Свойствами света является звучание, касание и образ. Причем собственным свойством света (видимого света), является именно образ. Все что мы с вами видим в этом мире это то, что имеет образ. Рожденный из звука и движения, именно видимый свет находится на пограничье, относясь как свет к миру божественному Прави и как образ к миру проявленному Яви.
Заметим что в поучении против язычества в X11 – X111 века в “Слово о твари и дни рекомом недели”, говорится, что русские язычники поклоняются в первый день семидневной недели (воскресение) не солнцу, утверждая, что солнце только вещественное воплощение света, а белому свету, то есть свету вселенскому. Как писал Борис Александрович Рыбаков, вот этот свет, не имеющий видимого источника не осязаемый и неисповедимый, как эманация божества творящего мир, и был предметом поклонения средневековых язычников. В священных текстах Упанишад говориться, что вселенский свет это златоцветная птица, обитающая в сердце и солнце. Огонь называют белой птицей, несущей свет. На санскрите огонь “очищающий, очищение”, звучит как павана, а павака – чистый, яркий огонь. Кроме того, павана это свежий ветер, а павана манна это название многих хвалебных гимнов. Но в севернорусских обрядовых песнях, водоплавающая птица гусь – лебедь носит название паванька, пава, павана. Таким образом, огонь и хвалебный гимн в санскрите прямо соотносятся с севернорусским названием гуся – лебедя – паванька, пава, павана. И здесь стоит вспомнить, что древнеславянские ритуальные костры V1 – V века до нашей эры выглядели как фигуры пылающих лебедей. О чем свидетельствуют найденные археологами зольники – остатки этих костров. Зная о том, что в древнейшей традиции, музыкальный лад, связанный с гусями, лебедями, творит музыку космоса, что игра на гуслях сравнима в этом мифопоэтическом ряду с тканьем мировой гармонии, можно понять почему автор “Слова о полку Игореве” связывает в единый образ стадо лебедей и живые струны – гусель, по которым передвигаются пальцы вещего Бояна, как по нитям основы уток, творя ткать эпической песни.
В Ригведе гимнотворчество мудрецов (Риши или Раша) это процесс, в котором высшая творческая сила слово (озвученная мысль) создает космос, ткёт его. О единстве понятий узор ткани и узор песни, ткать ткань, излагать песню, свидетельствует такой термин санскрита как “прастава”, имеющая аналогию в севернорусском диалектном “прастава”, “праставка”. Но севернорусская “праставка”, “прастава” это вышитая или заполненная тканым узором полоса ткани, украшающая рубахи, передники, концы полотенец набожников, скатерти, свадебные простыни, то есть сакрально означенные вещи. Санскритская же “прастава” – это священный текст, хвалебный гимн. Так в гимнах Ригведы поэт-певец просит помочь ему, ткущему произведение, и говорит о том, что новую и новую нить ткут к небу и в океан озаренные поэты. Причем внутри текста самого гимна термин “прастава” имеет множество значений: “прастава” – это огонь, солнце, взошедшее солнце, время после восхода солнца, воздушное пространство, дождь, ветер, лето, речь, кожа человека, любовный зов, три мира. Таким образом, исполняя священный гимн, поэт-певец-музыкант соединял в одно целое все три мира. Голосом, ритуальным пением, как утком ткется из нитей – слов, на нитях основы – струнах ткань вселенной. В этой структуре музыкальный инструмент фактически идентичен ткацкому стану. Не случайно в ведических текстах, многотысячелетней давности говорится о трех нитях основы, по которым двигается гусь-свет-огонь, созидая вещественный мир.
Древние трехструнные крыловидные гусли, это предельно приближенный к идеальному музыкальный инструмент – божественный инструмент. Вдумайтесь в слова гимнов древней веды заговоров – Адхарва Веды – повествующего о сохранении гармонии во вселенной: “Две юницы снуют основу, на шесть колышков две снующих, одна другой протягивает пряжу и не рвут её, не прерывают. Вот колышки – они основа небу, стали гласы для тканья челноками”. Упомянутые в гимне 6 колышков, по три с каждой стороны, на которых натянуты три струны – нити основы (гуны) это священные столбы, о которых в Ригведе говорится “Словно гуси, выстроившиеся рядами, прибыли к нам столбы, одетые в светлое, поднимаемые перед огнем поэтами, боги вступают на путь богов”.
Гусляры из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие, постоянно в процессе творческого озарения повторяли акт творения Вселенной. Они гудят, а значит из звука гу и движения гу, созидают третий компонент – видимый свет, творящий все проявленное во Вселенной, весь материальный, иллюзорный мир. Они подпитывают светом космос, не давая хаосу разрушить его, сохраняя наш мир и высший закон бытия. И не случайно о них, которых ещё называли скоморохами, а “скомрат” на санскрите значит вестник, посланец, говорили “идущие со светом по свету”. И в той борьбе за духовную власть, что шла на Руси в течение тысячелетия, судя по всему, они остались непобежденными, коль скоро даже в конце в XX-го века сохранилась в России архаическая форма живой гусельной традиции, которая была найдена экспедицией Ленинградской консерваторией в Псковской, Новгородской и Кировской областях.


Комментарии: 4 комментария

  • Богатая же фантазия у автора — в пору писать рассказы в стиле «фэнтези». Но не нужно вводить в заблуждение доверчивых посетителей, ведь слово «кощун» происходит от слова «кость», и, вероятно, могло отождествляться в древние времена с теми, кто поклонялся мертвым или их костям. Позднее такое «увлечение» стало преследоваться, поэтому им повесили такой ярлык как «кощуны», которые «кощунствуют», т. е. оскверняют утвержденную властью религию.

  • Добавлю ещё одну грань понимания “кащ-”:

    В словаре русского языка Даля «Кащей» пишется через «А». «Кащей», по мнению Даля, происходит от слова «кастить», что означает «грязнить, гадить, пакостить, марать, сорить, бранить, сквернословить». «Касть» – это пакость, мерзость, гадость, скверна…

    В беларусском языке:
    касьціць, кашчу, касьціш-це (несоверш.) — марать, гадить, пакостить

    Сказочный персонаж “Кощей Бессмертный” никогда, ни в одной сказке, не выявляет положительных качеств, — это образ однозначно отрицательный. С учётом этого, выглядит очевидным, что Кащей не имеет никакого отношения к “кощунам”, о которых рассуждает автор. Он не всемирный злодей, а “мелкий пакостник”, главным негативным свойством которого является то, что от него трудно избавиться, “бессмертность”.

  • Баба-яга. яжжна -жертва (сейчас произносится ягья) прикольно)))

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста