| Источник
Год за убийство: власти продолжают нянчиться с кавказцами.. Фото с сайта forum.vopr.net

Год за убийство: власти продолжают нянчиться с кавказцами.. Фото с сайта forum.vopr.net

Азербайджанец, виновный в смерти байкера, выйдет на свободу через полтора месяца после приговора.

Сообщество байкеров выразило свое возмущение приговором, вынесенным уроженцу Азербайджана Бахтияру Алиеву, которого признали виновным в гибели 47-летнего мотоциклиста Леонида Фролова 30 июня прошлого года. Задержать подозреваемого полицейским удалось только спустя два месяца. По решению суда Алиев получил год тюремного заключения. Всего один год. Принимая во внимание то, что большую часть срока преступник провел в СИЗО, выйти на свободу он сможет уже 19 сентября.

Негодование мотоциклистов понятно и вполне объяснимо. Их единомышленника фактически убили, а виновный в этом отсидел весь свой срок, пока ждал приговора. Кроме того, Фролов, убитый у рынка «Меркурий» в Сергиевом Посаде, был, видимо, не просто «тоже байкером»: прошлой осенью, 15 сентября, в день рождения погибшего, около 300 «героев асфальта» проехали колонной и возложили цветы к месту убийства. Кроме того, они собрались на Сергиево-Посадской площади перед Вечным огнем, требуя найти и наказать убийц.

Происшествие считают убийством байкеры и родные Фролова, однако суд вынес приговор по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего». Вот тут начинается самое интересное. Алиев – вменяемый, психически здоровый человек. Об этом как минимум говорит то, что обратное не было заявлено на суде. О какой «неосторожности» в таком случае может идти речь?! Человека во время конфликта трудно бить осторожно и ласково, не причиняя вреда. А конфликт был, и вспыхнул он исключительно из-за наглости так называемых «гостей с юга». Кстати, сами выходцы с Кавказа себя гостями отнюдь не считают.

Суть спора, приведшего к драке, а затем и гибели Фролова, заключалась в том, что пятеро горцев, вовсе не чувствуя себя «в гостях», вольготно усаживались на мотоцикл, фотографировались на нем и, что не исключено, угнали бы, если бы не вернулся хозяин. Байкер сделал замечание бойким торговцам, которые, судя по всему, забыли, что на рынке нужно торговать, а не «обсиживать», подобно голубям, чужую технику. Разумеется, Фролову не понравилось, что его мотоцикл трогают без разрешения незнакомые люди. На замечание, сделанное владельцем, кавказцы ответили, что «у рынка есть свой хозяин, и он им разрешил».

В завязавшейся в скором времени драке байкер получил сильный удар в челюсть и, потеряв сознание, упал на асфальт. В результате падения 47-летний Фролов получил перелом основания черепа, закрытую черепно-мозговую травму и тяжелый ушиб теменной области. От полученных ранений мужчина скончался в больнице через несколько дней.

Возмущение байкеров вызвано еще и тем, что в аналогичном происшествии, которое лишь по чистой случайности не закончилось ничьей смертью, решение суда обещает быть куда более строгим. Речь идет о недавней драке у Матвеевского рынка на западе Москвы. В минувшую субботу, 27 июля, выходец из Дагестана Магомед Расулов проломил череп оперативнику, приехавшему на задержание подозреваемого в изнасиловании – ныне арестованного Магомеда Магомедова.

Магомедов приходится братом супруге Расулова – Халимат. Не в меру агрессивного дагестанца вместе с женой недавно арестовали, и теперь им грозит тюремный срок, вплоть до пожизненного. Именно этот факт и раздосадовал мотоциклистов: получается, что за травму, пусть и тяжелую, могут упрятать далеко и надолго, а фактического убийцу отпустят уже через два месяца после вынесения официального приговора.

Сравнить эти два инцидента несложно, учитывая то, что у них много общего. Сильнее всего случаи, произошедшие у «Меркурия» и «Матвеевского», роднит то, с какой легкостью у горцев появляется ощущение вседозволенности, стоит им только сбиться в небольшую толпу. Разумеется, компании десантников, выпивших по случаю дня ВДВ, тоже море по колено, однако не стоит забывать, что 2 августа бывает только раз в год, да и то все обходится, как правило, куда более бескровно.

Оседлать чужой мотоцикл и убить владельца или напасть на полицейского и проломить ему голову теперь, видимо, в порядке вещей. Тенденция эта прослеживается не только в Москве, закономерно лидирующей по количеству «гостей с юга», но и в других городах России. Наиболее явным примером служат недавние волнения в городе Пугачев Саратовской области. Вызваны они были тем, что демобилизовавшегося десантника убил, как полагали изначально, 16-летний чеченец. Вскоре выяснилось, что все было совсем не так: соучастников убийства было четверо. Палить в центре Москвы из автоматов, празднуя таким образом свадьбу, тоже, судя по всему, стало обычным делом, и на этом примеры наглости и безалаберности гостей с гор не заканчиваются.

Что интересно, по статистике Генпрокуратуры РФ, которая ведется на протяжении почти двух лет, Москва занимает первое место по уровню преступности. При этом наименьший показатель по грабежам, изнасилованиям и убийствам наблюдается как раз на Кавказе. Логично предположить, что рекордным числом преступлений столица обязана именно потоку мигрантов как из республик, входящих в состав РФ, так и из Средней Азии. В частности, на Комсомольской площади, известной также как Площадь трех вокзалов, потенциальный гастарбайтер решил начать заработки в столице наиболее простым способом: выхватил у проходящего мимо музыканта футляр со скрипкой. В полиции он объяснил кражу тем, что надеялся найти в футляре «что-то ценное или вкусное».

Культурные, национальные и расовые конфликты, уносящие жизни людей с той и другой стороны, никогда не решают проблемы, из-за которых начинаются. Стычки, подобные драке на Манежной площади, вызванной убийством футбольного болельщика Егора Свиридова, – всегда только верхушка айсберга, состоящего из накопившихся претензий и взаимной ненависти обеих сторон. Конфронтация, нарастающая благодаря случаям с Алиевым, Расуловым и им подобными, неминуемо приведет к насилию, если власти не перейдут от обещаний к их исполнению, от формальных решений к жестким санкциям и от слов к делу.

 


Комментарии: (1)

  • Полковник Тарасов: благодарен чеченцам за уроки жизни
    «Я родился и вырос в Чечне, точнее в станице Шелковской Шелковского района Чечено-Ингушской АССР.
    С раннего детства пришлось пересекаться с вайнахами. И уже тогда меня поразило, насколько они сильнее нас духом. В детском саду между русскими и вайнахскими детьми постоянно происходили драки, по итогам которых вызывали родителей. Причём с «русской» стороны всегда приходила мамочка, которая начинала выговаривать своему сыночку: «Ну что же ты, Васенька (Коленька, Петенька) дерёшься? Драться нельзя! Это нехорошо!». А с «вайнахской» стороны всегда приходил отец. Он давал сыну подзатыльник, и начинал на него орать: «Как ты, джяляб, посмел проиграть бой вонючему русскому — сыну алкоголика и проститутки?! Чтобы завтра же отлупил его так, чтобы он потом всегда от страха срался!».
    В школе редкий день обходился без драк, причём драться мне практически всегда приходилось в меньшинстве. И это при том, что в моём классе на пять вайнахов было пятнадцать славян. И пока я один отмахивался от пятерых, остальные четырнадцать «гордых росичей» в это время внимательно разглядывали свои ботинки. (В принципе, если Вы пользуетесь общественным транспортом, то подобную картину должны были наблюдать неоднократно: один дебошир к кому-нибудь пристаёт, а полсалона мужиков в этот момент всенепременно начинают интересоваться собственной обувью).
    На нас постоянно производилось психологическое давление, постоянно «щупали на слабину». Чуть прогнёшься — всё, конец: опустят так, что уже не поднимешься.
    Однажды меня после школы подкараулили вайнахи-старшеклассники. В драке я разбил одному из них голову водопроводной трубой. Остальные прекратили бой и утащили своего подранка. На следующий день в классе ко мне подошли незнакомые вайнахи и забили стрелку, объявив, что будем биться на ножах — насмерть. Я пришёл, а их там человек пятнадцать, и все — взрослые мужики. Думаю — всё, сейчас зарежут. Но они оценили, что я не испугался и пришёл один, поэтому выставили одного бойца. Мне дали нож, а чеченец вышел без оружия. Тогда я тоже свой бросил, и мы рубились голыми руками. По итогам этой драки я попал в больницу с переломами, но когда вышел — меня встретил отец того парня, которому я разбил трубой башку. Он мне сказал: «Я вижу, что ты воин, и не боишься смерти. Будь гостем в моём доме». После этого мы долго с ним беседовали. Он рассказывал мне про адаты (чеченские родовые обычаи), про воспитание, превращающее чеченских мальчиков в бойцов, про то, что мы, русские, оторвались от своих корней, перестали слушать своих стариков, спились, выродились в толпу трусливых баранов и перестали быть народом.
    Вот с этого самого момента и началось моё «переобувание» или, если угодно, становление.
    Потом настали «весёлые времена». Русских начали резать на улицах средь бела дня. На моих глазах в очереди за хлебом одного русского парня окружили вайнахи, один из которых плюнул на пол и предложил русскому слизать плевок с пола. Когда тот отказался, ему ножом вспороли живот. В параллельный класс прямо во время урока ворвались чеченцы, выбрали трёх самых симпатичных русских старшеклассниц и уволокли с собой. Потом мы узнали, что девчонки были вручены в качестве подарка на день рожденья местному чеченскому авторитету.

    А затем стало совсем весело. В станицу пришли боевики и стали зачищать её от русских. По ночам иногда были слышны крики людей, которых насилуют и режут в собственном доме. И им никто не приходил на помощь. Каждый был сам за себя, все тряслись от страха, а некоторые умудрялись подводить под это дело идеологическую базу, мол, «мой дом — моя крепость» (эту фразу я услышал именно тогда. Человека, который её произнёс, уже нет в живых — его кишки вайнахи намотали на забор его же собственного дома). Вот так нас, трусливых и глупых, вырезали поодиночке. Десятки тысяч русских были убиты, несколько тысяч попали в рабство и чеченские гаремы, сотни тысяч сбежали из Чечни в одних трусах.

    Так вайнахи решили «русский вопрос» в отдельно взятой республике. И удалось им это только потому, что мы были ничтожествами, полными дерьмом. Мы и сейчас дерьмо, правда, уже не такое жидкое — среди дерьма начали попадаться стальные крупинки. И когда эти крупинки собираются вместе — происходят кондопоги. Их пока немного, но вайнахи — молодцы. Настоящие санитары леса. В результате их культурно-просветительской миссии в России русские бараны снова становятся людьми.

    Ролик снят боевиками в 1999 г во время вторжения группировки Басаева в Дагестан. На пути группировки находился наш блокпост, личный состав оказался в плену. Наши военнослужащие были зарезаны как бараны. И если Вы посмотрели ролик внимательно, то должны были заметить, что руки связаны только у одного, которого зарезали последним. Остальным судьба предоставила ещё один шанс умереть по-людски. Любой из них мог встать и сделать последнее в своей жизни резкое движение — если не вцепиться во врага зубами, то хотя бы принять нож или автоматную очередь на грудь, стОя. Но они, видя, слыша, и чувствуя, что рядом режут их товарища и, зная, что их зарежут тоже, всё равно предпочли баранью смерть.
    Это «один в один» ситуация с русскими в Чечне. Там мы вели себя точно так же. И нас точно так же вЫрезали.
    Я, кстати, каждому молодому пополнению в своём взводе, а потом в роте, обязательно показывал трофейные чеченские ролики, причём ещё менее гламурные, чем представленный. Мои бойцы посмотрели и на пытки, и на вспарывание живота, и на отпиливание головы ножовкой. Внимательно посмотрели. После этого ни одному из них и в голову не могло прийти сдаться в плен.
    …Был страшный, жуткий бой, в котором из моего взвода в 19 человек в живых осталось шестеро. И когда чеченцы прорвались в расположение, и дело дошло до гранат, и мы поняли, что нам всем приходит конец — я увидел настоящих русских людей. Страха уже не было. Была какая-то весёлая злость, отрешённость от всего. В голове была одна мысль: «батя» просил не подвести». Раненые сами бинтовались, сами обкалывались промедолом и продолжали бой.
    Затем мы с вайнахами сошлись в рукопашной. И они побежали. Это был переломный момент боя за Грозный. Это было противостояние двух характеров — кавказского и русского, и наш оказался твёрже. Именно в тот момент я понял, что мы это можем. Этот твёрдый стержень в нас есть, его нужно только очистить от налипшего дерьма. В рукопашной мы взяли пленных. Глядя на нас, они даже не скулили — они выли от ужаса. А потом нам зачитали радиоперехват — по радиосетям боевиков прошёл приказ Дудаева: «разведчиков из 8АК и спецназ ВДВ в плен не брать и не пытать, а сразу добивать и хоронить как воинов». Мы очень гордились этим приказом.
    Я благодарен чеченцам как учителям за преподанный урок. Они помогли мне увидеть моего истинного врага — трусливого барана и …., который прочно поселился в моей собственной голове.»

    Нас очень долго учили быть покорными и подставлять щеки… Пришло время объединяться и быть хозяевами своей земли!!!

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста